Инвектива

Материал из «Знание.Вики»
Инвектива

Инвекти́ва — (позд­не­лат. invectiva (ora­tio) — бран­ная (речь), англ. invective — обличительная речь, брань) форма резкого, обличительного, оскорбительного высказывания, язвительного нападения или порицания. Инвективы относятся к экспрессивной, агрессивной лексике, которая используется для выражения крайне негативного отношения и осуждения[1]. Инвектива является родовым понятием по отношению к таким терминам как мат, жаргон, сленг, феня, арго, обсценная лексика, бранная лексика[2].

Обязательно необходимо учитывать, что употребление ивективы должно быть строго обосновано решаемыми стилистическими задачами, иначе это является нарушением речевого этикета, оскорбляет слушающего (адресата) и дискредитирует говорящего (инвектанта).

Теория происхождения инвективы[править]

Две теории к происхождению инвективы с разных, но взаимодополняющих позиций: культурно-психологической и нейролингвистической. Обе теории указывают на глубокую укорененность инвективы в человеческой природе и культуре:

  1. Инвектива как нарушение культурных табу. Ключевая идея — инвектива возникает как способ преодоления культурных запретов и табу. Человек стремится к «тотальному удовольствию» (по Фрейду), но культура налагает ограничения. Инвектива позволяет «разрядить» это напряжение между индивидуальными желаниями и культурными нормами. Таким образом, инвектива функционирует только в обществах с развитой системой запретов и табу.
  2. Инвектива как нейро-психо-лингво-социо-культурный феномен (T. Jay). Продуцирование (создание, воспроизведение) инвективы связано с определёнными зонами коры головного мозга. Частота использования инвективы зависит от психологических и соматических факторов индивида. Социокультурная среда, в которой воспитывался человек, также влияет на его инвективные практики. Выбор конкретных инвективных языковых единиц обусловлен региональным культурным типом коммуникации.

По происхождению инвектива связана с фольклорной традицией открытого поношения, нередко имеющего ритуальный характер. Элементы бранной риторики встречаются уже в древнегреческом эпосе, ранней лирике и аттической комедии. В античности инвектива оформилась как жанр ораторской речи, противопоставленный панегирику. Яркими представителями являются Демосфен и Цицерон. В эпоху Возрождения инвектива возрождается либо как шутовская буффонада, либо в утонченном виде философской полемики. В Новое время инвектива уступает место пасквилю и памфлету[1].

Значительную роль в формировании русской бранной, нецензурной лексики сыграли языки еврейских общин (идиш) и социальных маргинальных групп, таких как офени (бродячие торговцы) и цыгане[2]. Русскоязычная инвективная лексика во многом впитала в себя элементы этих социолектов, что отражает исторические контакты и взаимовлияние различных этнических и социальных групп на территории Российской империи.

Основные характеристики инвективы[править]

Инвектива — это резкий словесный публичный выпад в адрес конкретного лица или группы лиц с целью их дискредитации. Инвектива не стремится к объективности и использует любые формы диффамации и карикатурного изображения противника. Инвективы являются крайней, наиболее грубой и агрессивной формой экспрессивных речевых средств, превосходящей по силе воздействия такие категории как вульгаризмы и дисфемизмы и определяются наличием следующих характеристик:

  • резкость и категоричность формулировок;
  • ярко выраженная эмоциональная оценочность;
  • наличие уничижительных, оскорбительных элементов;
  • целенаправленное стремление унизить, оскорбить адресата.

Инвектива — культурный феномен социальной дискредитации человека посредством адресованного ему оскорбительного текста. Инвектива — устойчивый языковой оборот, воспринимающийся в той или иной культурной традиции как оскорбительный. Механизм инвективы заключается в моделировании ситуации нарушения культурных требований со стороны адресата, выхода его поведения за границы нормы, принятой в данной культуре. Сила инвективы увеличивается по мере увеличения силы культурного запрета на нарушение той или иной нормы в обществе. Наибольшую инвективность приобретают конструкции, моделирующие табуированное поведение. Семантическое варьирование инвектив зависит от специфики нормативных требований и запретов в конкретных культурах (связанные с ролевой состоятельностью, пищевыми табу, сексуальным поведением, гигиеной, родственными связями, религией и так далее). Инвективы могут моделировать нарушение норм как со стороны адресата, так и со стороны самого инвектанта (если это ставит адресата в унизительное положение). По мере ослабления культурных запретов, инвективы теряют свой статус и экспрессивность[3].

Примеры инвективных выражений[править]

  • Инвектива как культурный феномен дискредитации: «Грязный предатель!» — инвективное обращение к политическому оппоненту с целью его социальной дискредитации.
  • Моделирование нарушения культурных норм: «Ты ешь, как свинья», — инвектива, моделирующая нарушение культурных требований к поведению за столом.
  • Связь силы инвективы с силой культурного запрета: «Мерзкий педофил!» — максимально сильная инвектива, поскольку педофилия является одним из сильнейших культурных табу.
  • Семантическое варьирование инвектив: «Тупица!», «Неумеха!» — инвективы, характерные для культур, акцентирующих ролевую состоятельность. «Ешь как животное!» — инвектива, связанная с пищевыми запретами. «Содомит!» — инвектива, моделирующая сексуальные девиации.
  • Моделирование нарушений нормы со стороны инвектанта: «Да я тебя сам в грязь втопчу, как последнюю собаку!» — инвектант угрожает совершить действие, которое само по себе является нарушением социальных норм (втаптывать человека в грязь), чтобы опозорить и унизить адресата.
  • Ослабление инвективности при размывании культурных запретов: современное «Черт возьми!» утратило ту силу, которая была у средневековой испанской версии этой инвективы.

Примечания[править]

  1. 1,0 1,1 Ромашко С. А. Инвектива. Большая российская энциклопедия. Электронная версия (2016). Дата обращения: 8 июня 2024.
  2. 2,0 2,1 Засыпкин С. Инвектива // Дискурс-Пи. — 2010. — Т. 9, № 1—2. — С. 352—353.
  3. Новейший философский словарь. — Минск: Книжный Дом. А. А. Грицанов, 1999.
WLW Checked Off icon.svg Данная статья имеет статус «готовой». Это не говорит о качестве статьи, однако в ней уже в достаточной степени раскрыта основная тема. Если вы хотите улучшить статью — правьте смело!