Гнедов, Василиск

Василиск Гнедов
Василиск Гнедов, вторая половина 1970-х, Херсон. Фото из фондов Одесского литературного музея.
Псевдонимы	Жозефина Гант д'Орсайль, Василиск Гнедов
Полное имя	Василий Иванович Гнедов
Дата рождения	6 (18) марта 1890(1890-03-18)
Место рождения	слобода Маньково-Берёзовская, область Войска Донского, Российская империя
Дата смерти	5 ноября 1978(1978-11-05) (88 лет)
Место смерти	город Херсон, Украинская ССР, СССР
Гражданство	Российская империя  СССР
Род деятельности	поэт
Направление	эгофутуризм, футуризм
Жанр	поэзия
Язык произведений	русский, украинский
Дебют	«Гостинец сентиментам» (1913)
Медиафайлы на Викискладе

Васили́ск Гне́дов (настоящее имя Васи́лий Ива́нович Гне́дов; 18 марта 1890, слобода Маньково-Берёзовская, область Войска Донского, Российская империя — 5 ноября 1978, Херсон, УССР, СССР) — русский поэт-авангардист, эгофутурист, последователь Игоря Северянина. Крёстный отец украинского футуризма. Написал цикл «Смерть искусству» из 15 поэм на заумном языке в 1913 году. На визитной карточке подписывался «Сама поэзия».

Биография

Василиск Гнедов родился 6 марта (по Юлианскому календарю, или 18 марта по Григорианскому календарю) в семье мещанина и крестьянки с юга России. Учился в земской школе, затем в начальном училище в станице Каменской (ныне город Каменск-Шахтинский), в 1911 году учился в средне-техническом училище в Ростове-на-Дону, из последнего класса был исключён «за вредное влияние на товарищей». Про своего деда Гнедов писал:

И у помещика в поварне
Был крепостным
И жизнь узнал со сковород на шкварках…

В 1912 году переехал в Санкт-Петербург, чтобы «перевернуть, обновить литературу, показать новые пути», где встретился с Игорем Северяниным. Встречу Гнедов охарактеризовал как: «Принял любезно. Произвёл хорошее впечатление». На его визитной карточке 1910-х годов в качестве рода занятий было указано: «Сама поэзия». Дебютировал в январе 1913 года, опубликовавшись в альманахе эго-футуристов «Дары Адонису», где опубликовал поэмы «Зигзаг Прямой Средьмирный», «Гуребка Прокленушков» под псевдонимом Жозефина Гант д’Орсайль. Про реакцию Ивана Игнатьева на поэму «Зигзаг Прямой Средьмирный» поэт вспоминает: «Он читал её вслух, беспрерывно восклицая: „Гениально! Гениально!“ Творческий контакт состоялся». Да и сам юноша был того же мнения: «Я ничуть не удивился. Принял как должное».

В 1913 году Гнедов был едва ли не самым радикальным последователем Северянина — эгофутуристом. Группа эта собралась вокруг Ивана Игнатьева, открывшего издательство «Петербургский глашатай» (где вышли две книги стихов Гнедова — «Гостинец сентиментам» и «Смерть искусству: пятнадцать (15) поэм»; в 1914 году — «Книга Великих» (совместно с Павлом Широковым)). Объединение распалось в начале 1914 года после гибели лидера: Игнатьев зарезался после брачной ночи. После самоубийства Ивана Игнатьева в январе 1914 года и закрытия издательства «Петербургский глашатай» Гнедов отстраняется от литературной среды. В августе 1914 года Василиска призывают в армию, где два года находится на передовой: участвует в операция при Буковине и Галиции, в Брусиловском прорыве. С 1916 по 1917 год учился в Чугуевском военном училище, в 1917 году участник обеих российских революций: примыкает к революционерам и «назначается начальником караулов арсенала Кремля». В 1921 году Василиск отходит от литературной деятельности, но он не переставал писать стихи. Гнедов работает в системе просвещения и пропаганды, ходит на агитпароходе, заведует библиотекой Московской ЧК. В этом же году уехал вместе с женой Ольгой Владимировной Пилацкой из Москвы в Херсон, где Ольга занимает ответственные советские посты (директора Института красной профессуры, заместителя председателя Госплана Украинской ССР), а он вступает в 1925 году вступил в ВКП(б), оканчивает Политехнический институт, служит главным инженером и механиком на крупных предприятиях.

Супруга Гнедова − Ольга Владимировна Пилацкая (официально брак был зарегистрирован спустя двадцать лет после её смерти).

16 ноября 1937 года Ольга Пилацкая была арестована и через месяц расстреляна как сторонник Льва Троцкого. Позже Гнедов так вспоминал о ней:

Я тебя вижу в сиянии серенькой шапочки
Стоящей и обрамленной дверью вагона
Правой рукой махающей жаркою тряпочкой
И взглядом летящим за мною в погоню

В 1936 репрессирован и около 20 лет провёл в лагерях. 15 января 1938 года арестовали самого Гнедова как «члена семьи врага народа». 26 марта осуждён и отправлен в ссылку в Казахстан (реабилитирован 23 декабря 1989 года). С 1938 по 1943 годы находился в административной ссылке на границе Казахстана и Киргизии, писал стихи на киргизском языке. Возможно, разгадка находится письме к Иосифу Сталину: «Эти 13 лет я состоял секретным сотрудником МГБ». После освобождения из ссылки, Гнедов работает инженером машинно-прокатной базы треста № 8 в Красноводске (с 1944 по 1946 год), позже главным механиком в Октябрьске (с 1946 по 1948 года), далее работает старшим инженером на машинно-прокатной базе Туймазинского территориального строительного управления, В 1948 году продолжает работать технологом Дагестане, после переезжает в Углич. К этому времени он становится инженером по оборудованию на Машиностроительном заводе Главморречпрома ММРФ. В 1960 году Василиск Гнедов выходит на пенсию и переезжает в Киев, где получил квартиру. Примерно в то время он встретился с Марией Соболевской, которая стала его второй женой. После знакомства с Марией Николаевной Соболевской Гнедов сохраняет киевскую прописку, но основное время проводит у Марии Соболевской в Херсоне, регулярно ездит на черноморские курорты, следит за питанием, изредка делает вылазки в Москву. Умерла Мария Николаевна супруга 31 июля 1978 года, Василиск написал трогательную эпитафию:

У меня большое горе
Потерял я милую
Я раздвину локтем море
И могилу вырою
Пусть она пройдет по волнам
Засияет рыбою
И сожмет мне горло комом
Подожмется зыбою.

Гнедов вёл переписку с Николаем Харджиевом с 1972—1976 годы, в мае 1973 года, в письме Николаю Харджиеву, он сообщает: «Умирать не рекомендую. Я например — не собираюсь». Василиск Гнедов умер 20 ноября 1978 года от осложнений после простуды. О своей предсмертной болезни он писал:

Я замёрз от форточки
Открытой была на ночь
Сел рядом на корточки
Стонал во всю мочь…

Цикл «Смерть искусству: пятнадцать (15) поэм»

Смерть искусству

Поэма 1. СТОНГА. Полынчаѳтся—Пѳпѳлье Душу.

Поэма 2. К03Л0. Бубчиги Козловая—Сиреня. Скрымь Солнца.

Поэма 3. СВИРѢЛЬГА. Разломчено—Просторѣчевьѳ... Мхи-Звукопасъ.

Поэма 4. КОБЕЛЬ ГОРЬ. Затумло-Свирѣльжитъ. Распростите.

Поэма 5. БЕЗВЪСТЯ. Пойму—пойму—возьмите Душу.

Поэма 6. РОБКОТЪ. Сомъ!—а—ві—ка. Сомка!—а—віль—до.

Поэма 7. СМОЛЬГА. Кудрени—Вышлая Мораль.

Поэма 8. ГРОХЛИТЪ. Сѳреброй Нить—Коромысля. Брови.

Поэма 9. БУБАЯ ГОРЯ. Буба. Буба. Буба.

Поэма 10. ВОТЪ. Убезкраю.

Поэма 11. Поэма И. У—

Поэма 12. ВЧЕРАЕТЪ. Моему Братцу 8 лѣтъ.—Петруша.

Поэма 13. Издѣватъ.

Поэма 14. Ю.

Поэма Конца (15).

В том же 1913 году Иван Игнатьев помогает Василиску Гнедову издать сборник «Смерть искусству» — один из самых скандальных в русском авангарде и самый — в творчестве Гнедова. Всего за один год поэту удалось так радикально «перевернуть, обновить литературу, показать новые пути». Сборник состоит из пятнадцати поэм, которые не имеют ничего общего с традиционными представлениями об этом жанре. Каждая из пятнадцати поэм состоит из одной строки и по мере приближения к концу, количество знаков уменьшается. Апогей поэмы следует считать белый лист бумаги, который интерпретирует абсолютное молчание.

Современники расценивали произведение Василиска Гнедова как симптом глубокого кризиса, в котором оказался их мир и его культура. Он молча констатирует очевидный ему факт. То, что было очевидно Василиску Гнедову в 1913 году, стало очевидным многим уже в конце 1914 года, когда вместо быстрой победоносной войны, Европа осталась гнить в затопленных грязью окопах Первой мировой.

Василиск Гнедов неоднократно исполнял «Поэму конца» на выступлениях эгофутуристов и на совместных акциях мелких авангардистских поэтических групп; эти группы бесконечно дробились, перемешивались, ссорились, производя на публику впечатление кучки расчётливых безумцев и мелких жуликов, которые никак не могут устроить свои собственные дела. На фоне подобных мельтешения и суеты, Гнедов выглядел просто эпически. Самым известным воспоминанием о чтении «Поэмы конца» считается цитата из книги символиста Владимира Пяста «Встречи» (1929): «Слов она не имела и вся состояла только из одного жеста руки, быстро поднимаемой перед волосами и резко опускаемой вниз, а затем вправо вбок. Этот жест, нечто вроде крюка, и был всею поэмой». Георгий Адамович в ироничной манере изображал поэму так: «Он выходил мрачный, с каменным лицом, „именно под Хлебникова“, долго молчал, потом медленно поднимал тяжёлый кулак — и вполголоса говорил: „всё!“».

Иван Игнатьев, автор предисловия к «Смерти искусству», описывал сцену исполнения иначе:

«Рука чертила линии: направо слева и наоборот (второю уничтожалась первая, как плюс и минус результатят минус)». В связи с этим поэт предлагает довольно узкую трактовку: ««Поэма Конца» и есть «Поэма Ничего», нуль, как изображается графически». Игнатьеву было важно связать ее интерпретацию с теорией эгофутуризма; именно поэтому общий замысел был описан им так: «…когда каждая особь преобразуется в объединиченное «Ego»-Я, – слова отбросятся самособойно. Одному не нужно будет общения с Другим».

Оценка творчества

Ассоциация Эго-Футуризм. Ареопаг. Сидит: директор «Петербургского глашатая» И. В. Игнатьев;
стоят: Д. А. Крючков, В. И. Гнедов, П. Д. Широков. 1913 год.

Для широкого читателя Василиск Гнедов оказался в тени своих великих современников-футуристов Владимира Маяковского, Велимира Хлебникова, Игоря Северянина, с другой — он автор произведения, по значимости для развития авангардной поэзии не уступающего «дыр бул щыл» Алексея Кручёных или «Бобэоби пелись губы» Велимира Хлебникова.

В стихах Гнедов преодолевает формальные ограничения — ритмические, синтаксические, рифменные. Очень часто он балансирует на границе между поэзией и ритмизованной прозой (так называемые «поэзы» и «ритмеи»).

Сборник «Гостинец сентиментам» вызвал серьёзный резонанс — и в собственно литературной среде, и в среде критиков. Василий Львов-Рогачевский в статье «Символисты и наследники их» (1913), формулируя своё отношение к эгофутуристам в целом и к Гнедову в частности, писал: «Эгопоэзия, голый эгоизм опустошённых душ, духовных босяков породила их тарабарщину, их непонятные, редкие слова». О поэте отдельно сказано следующее: «…прыгает по-козьему петербургский Василиск Гнедов в своём сборнике „Гостинец сантиментам“». Поэт Сергей Городецкий был не менее резок: «Как отдыхает ум и сердце на этой беспритязательной чепухе! Кажется, что погружаешься в сферу чистого идиотизма».

Сергей Сигей писал о Василиске Гнедове:

«Процесс творчества увлекал поэта гораздо больше, чем окончательность результата, писание стихов в его практике стало таким же естественным занятием, как любые человеческие деяния, неподвластные суду».

Корней Чуковский в обзорной статье «Эгофутуристы и кубофутуристы» категоричен в утверждении:

«…эгофутуризм уже кончился, и теперь в покинутых руинах озерзамка хозяйничает Василиск Гнедов, личность хмурая и безнадёжная, нисколько не эгопоэт, в сущности, переодетый Кручёных, тайный кубофутурист, бурлюкист, ничем и никак не связанный с традициями эгопоэзии».

Библиография

• Гнедов В. Смерть искусству: Пятнадцать поэм.. — СПб.: Петербургский глашатай, 1913. — 15 с.
• Гнедов В. Гостинец сентиментам. — СПб.: Петербургский Глашатай, 1913. — 15 с.
• Гнедов В., Широков П. Книга великих. — СПб.: Бьета, 1914. — 8 с.
• Гнедов В. Эгофутурналия без смертного колпака: Стихотворения и рисунки / Предисл., подг. текста и примеч. С. Сигея. — Ейск: Меотида, 1991. — 24 с.
• Гнедов В. Собрание стихотворений / Вступ. ст., подг. текста и комм. С. Сигея.. — Тренто: Департамент Истории Европейской Цивилизации Университет Тренто, 1992. — 212 с.
• Гнедов В. Смерть искусству: Пятнадцать поэм / Подг. текста и комм. Д. Кузьмина.. — М.: Арго-Риск, 1996. — 16 с.
• Гнедов В. Крючком до неба / С иллюстрациями и комментариями С. Сигея. — Madrid: Ediciones del Hebreo Errante, 2003. — 130 с.
• Гнедов В. Сама поэзия / Составитель, автор примечаний и предисловия И. Кукуй. — М.: Циолковский, 2018. — 418 с. — ISBN 978-5-6040415-2-9.