Парсуна

Парсуна «Царь Алексей Михайлович в „большом наряде“» (1682 год, ГИМ)

Парсу́на (искажённое от лат. persona — личность, особа) — название, применяемое к произведениям русской, украинской и белорусской портретной живописи второй половины XVI — начала XVIII века. Термин был введён в научный оборот исследователем Иваном Снегирёвым в середине XIX века, однако само слово использовалось уже в XVII веке для обозначения светских портретов. Парсуна представляет собой переходную форму художественного выражения от иконописной традиции к светскому портрету европейского типа, соединяя условность и каноничность образов с попыткой передать индивидуальное сходство[1].

История

Слово «парсуна» является фонетической адаптацией термина «персона», которым в документах XVII века обозначались светские портретные изображения[2]. Эти произведения лишь условно передавали портретное сходство, сохраняя прочную связь с иконописной эстетикой. Для парсун характерны идеализация и каноничность образов, статичность поз, плоскостное трактование форм, декоративное узорчатое письмо, а также частое наличие атрибутов и поясняющих надписей, позволяющих идентифицировать изображённую персону[1]. Персонажами парсун были преимущественно представители высшей светской и духовной власти: цари, князья, воеводы, церковные иерархи[3]. Наиболее ранние парсуны, такие как надгробные портреты царя Фёдора Иоанновича и князя Михаила Скопина-Шуйского (оба — XVII век, ГИМ), выполнялись на деревянных досках в технике яичной темперы, что сближало их с иконописной практикой. Постепенно, особенно со второй половины XVII века, под влиянием работавших в России иностранных мастеров и образцов польской, украинской и западноевропейской живописи, техника исполнения менялась. Всё чаще использовалось масло и холст, хотя стилистические особенности — застылость поз и плоскостность — могли сохраняться[4]. Известны парсуны, написанные с натуры, как, например, групповой портрет патриарха Никона с братией Новоиерусалимского монастыря (начало 1660-х годов)[1].

Во второй половине XVII века развитие парсунной живописи шло по двум основным направлениям. Первое было связано с усилением иконописного начала, когда черты реального лица растворялись в идеализированной схеме лика его святого покровителя. К таким произведениям относят, например, парсуну царя Фёдора Алексеевича (1686 год, предположительно работа Богдана Салтанова, ГИМ)[1].

Второе направление, испытавшее заметное влияние искусства соседних стран и западноевропейских мастеров (в 1660-х годах в Москве работал голландец Даниэль Вухтерс), постепенно усваивало приёмы реалистической живописи. Художники стремились к передаче индивидуальных черт модели и объёмности форм, хотя композиционная статичность и условность в трактовке одежд часто сохранялись. Яркими примерами являются парсуны стольника Григория Годунова (1686 год), Льва Нарышкина (1690-е годы) и стольника Василия Люткина (1697 год) из собрания Государственного исторического музея[1].

Значительную часть парсун создавали живописцы Московской Оружейной палаты — ведущего художественного центра того времени. Среди них были Симон Ушаков, Фёдор Зубов, Иван Безмин, Богдан Салтанов, Григорий Адольский и другие[4]. Однако большинство парсун остаются анонимными. Одной из самых ранних подписных и датированных работ считается портрет патриарха Иоакима работы Карпа Золотарёва (1678 год)[1].

К рубежу XVII и XVIII веков парсуна постепенно эволюционирует в сторону светского портрета европейского образца. Ярким свидетельством этого перехода служат произведения так называемой «Преображенской серии» (1692 — начало 1720-х годов), изображавшие соратников Петра I. Однако традиции парсунности, особенно в трактовке лица и фигуры, сохранялись в русской провинциальной живописи вплоть до начала XIX века. Термин «парсуна» также применяется исследователями к аналогичным явлениям в портретном искусстве Украины и Белоруссии этого периода[1].

Интерес к русскому портрету XVII века как к объекту научного изучения возник в 1830-х годах XIX века. Одной из первых работ стала статья Павла Попова об изображении царя Фёдора Иоанновича, опубликованная в 1830 году. Значительный вклад в формирование термина и систематизацию знаний внёс Иван Снегирёв. Во второй половине XIX века и начале XX века изучение парсун носило в основном иконографический и описательный характер, чему способствовали крупные выставки исторических портретов[2].

Новый этап в исследовании начался после 1917 года, когда памятники стали концентрироваться в государственных музеях и стала развиваться реставрационная наука. Фундаментальной работой стала монография Екатерины Овчинниковой «Портрет в русском искусстве XVII в.» (1955 год)[2]. С 1970-х годов усилился интерес к типологии парсуны, её связи с искусством других славянских стран, а также к семантике предметного мира, активно изучаемого в последние десятилетия[2][5].

В XXI веке термин «парсуна» иногда используется в более широком метафорическом смысле. Например, в 2012 году был запущен фотопроект «Парсуна», целью которого стало создание коллективных панорамных портретов современных церковных приходов. Авторы проекта видели в этом продолжение идеи синтеза личности и среды, где люди составляют единое целое с архитектурным пространством храма[6].

Типология и предметный мир

Парсуны можно условно разделить на несколько типологических групп. Надгробные портреты, предназначенные для размещения в Архангельском соборе Московского Кремля и других храмах, несли в первую очередь мемориальную и сакральную функцию[2]. Царские парсуны, такие как конные портреты царей Михаила Фёдоровича и Алексея Михайловича (1670-1680-е годы, ГИМ), или изображение «Царь Алексей Михайлович в большом наряде» (там же), утверждали идею государственной власти и часто включали инсигнии (знаки власти) и гербы[1].

Особую группу составляют портреты придворной знати — бояр, стольников, князей. Они демонстрируют сильное влияние польско-украинской портретной традиции сарматизма[5]. Характерными примерами являются три портрета князей Репниных (ГРМ), парсуна Г. П. Годунова и подписной портрет воеводы И. Е. Власова работы Г. Адольского[5]. В этих произведениях важную роль играет предметный мир: богатые костюмы (ферязи, польские шубы, зипуны), оружие, трости, часы, перстни и другие аксессуары. Они не только свидетельствовали о богатстве и статусе, но и несли смысловую нагрузку, раскрывая сословную принадлежность, личные заслуги или причастность к европейской культуре[5].

Примечания

  1. ↑ 1,0 1,1 1,2 1,3 1,4 1,5 1,6 1,7 Парсуна. Большая российская энциклопедия (электронная версия). Дата обращения: 6 января 2025.
  2. ↑ 2,0 2,1 2,2 2,3 2,4 Николаев П. В. Проблемы изучения предметного мира парсуны в русской историографии // Наука и школа. — 2013. — № 1.
  3. ↑ Парсуна. Российская академия художеств. Дата обращения: 6 января 2025.
  4. ↑ 4,0 4,1 Парсуна конца XVII – начала XVIII века. Государственный Русский музей. Дата обращения: 6 января 2025.
  5. ↑ 5,0 5,1 5,2 5,3 Николаев П. В. Предметный мир парсун придворных // В мире науки и искусства: вопросы филологии, искусствоведения и культурологии. — 2013. — № 6 (29).
  6. ↑ «Парсуна» — новое слово фотоистории. Православный журнал «Фома». Дата обращения: 6 января 2026.
Источник — https://znanierussia.ru/articles/index.php?title=Парсуна&oldid=2171109