Колчак, Александр Васильевич

Материал из «Знание.Вики»
Александр Васильевич Колчак
Kolchak07.jpg
18 ноября 1918 — 7 февраля 1920
18 ноября 1918 — 4 января 1920
5 — 20 ноября 1918

Рождение 4 (16) ноября 1874(1874-11-16)
Санкт-Петербург, Российская империя
Смерть 7 февраля 1920(1920-02-07) (45 лет)
Иркутск, РСФСР
Награды
Военная служба
Годы службы 18861920
Принадлежность  Российская империя
Род войск Российский Императорский флот
Звание Адмирал
Командовал Черноморский флот
Русская армия
Сражения Русско-японская война
Первая мировая война
Гражданская война в России

Алекса́ндр Васи́льевич Колча́к (4 ноября [16 ноября18747 февраля 1920) — русский военный, государственный и политический деятель, учёный-океанограф, действительный член Императорского Русского географического общества1 февраля 1906 года); член-корреспондент Петербургской Академии наук; адмирал (1918). 30 января 1906 года был удостоен Константиновской медалиПерейти к разделу «#Звание». Командующий Черноморским флотом (19161917). Герой Первой мировой войны, георгиевский кавалер (2 ноября 1915 года). Военный и морской министр Временного Всероссийского правительства (520 ноября 1918). Руководитель Белого движения во время Гражданской войны: Верховный правитель России и Верховный главнокомандующий Русской армией(19181920). 7 февраля 1920 года был расстрелян большевиками в Иркутске.

Биография[править]

Отец и мать Александра Колчака

Родился 4 ноября [16 ноября1874 в Петербурге в дворянской семье штабс-капитана, в последующем генерал-майора артиллерии Василия Ивановича Колчака (1837—1913). Указом Сената от 1 мая 1843 года Колчаки были утверждены в потомственном дворянстве и внесены в родословную книгу дворян Херсонской губернии[1][2][3]. Мать Александра, Ольга Ильинична, урождённая Посохова (1855—1894) происходила из одесской купеческой семьи[4]. Был крещён 15 декабря 1874 года в местной Троицкой церкви[5]

С 1885 по 1888 год Колчак обучался в Петербургской 6-й классической гимназии, где закончил три класса из восьми. В 1888 году поступил в Морской кадетский корпус. Контр-адмирал и писатель-маринист Дмитрий Никитин, обучавшийся в Морском корпусе одновременно с Колчаком, так писал о нём: «Кадет, среднего роста, стройный, худощавый брюнет с необычайным, южным типом лица и орлиным носом поучает подошедшего к нему высокого и плотного кадета. Тот смотрит на своего ментора с упованием… Ментор этот, один из первых кадет по классу, был как бы постоянной справочной книгой для его менее преуспевающих товарищей. Если что-нибудь было непонятно в математической задаче, выход один: «Надо Колчака спросить»»[6] В 1892 году Колчак был произведён в младшие унтер-офицеры. С переходом в гардемаринский класс он был произведён в фельдфебели как лучший по наукам и поведению, в числе немногих на курсе, и назначен наставником в младшую роту. Контр-адмирал Михаил Смирнов так вспоминал о том времени: «В 1893 году гардемарин Колчак был назначен фельдфебелем младшей роты. Здесь я с ним впервые познакомился, будучи воспитанником младшей роты. Колчак, молодой человек невысокого роста с сосредоточенным взглядом живых и выразительных глаз, глубоким грудным голосом, образностью прекрасной русской речи, серьёзностью мыслей и поступков, внушал нам, мальчикам, глубокое к себе уважение»[7]. По окончании выпускного учебного года гардемарины прошли сложное месячное плавание на корвете «Скобелев» и приступили к сдаче выпускных экзаменов. На экзамене по морскому делу Колчак единственный из выпуска ответил на все пятнадцать заданных вопросов. Что касается остальных экзаменов, то Колчак все из них также выдержал на «отлично», кроме минного дела, ставшего впоследствии на практике предметом его гордости, по которому удовлетворительно ответил на четыре из шести вопросов. В списке, составленном после экзаменов в порядке убывания успеваемости, Колчак значился в выпуске на первом месте, по окончанию получив премию адмирала Пётра Рикорда[1][2][3].

Служба и научная деятельность[править]

Плавание «Зари» в навигацию 1900—1902 годов, маршруты Толля и спасательной экспедиции Колчака 1903 года
Участники экспедиции Толля на борту шхуны «Заря». В верхнем ряду: третий слева над Толлем, А. В. Колчак
Участники северной экспедиции на «Заре». Крайний слева А. В. Колчак
А. В. Колчак на зимовке у полуострова Таймыр, 1900—1901 гг.
Колчак в кают-компании «Зари»
А. В. Колчак берёт пробу воды на гидрохимический анализ батометром Тимченко. 1901 г.
Лейтенант А. В. Колчак (3-й слева) со спутниками отправляется на о-в Бельковский во время 2-й зимовки «Зари».
Остров Колчак на карте южной части Таймырского залива, составленной по съёмкам участников Русской полярной экспедиции

15 сентября 1894 года Колчак был произведён в мичманы и выпущен в 7-й флотский экипаж, в марте 1895 года Колчак был назначен для занятий штурманским делом в Кронштадтскую морскую обсерваторию, а вскоре его определили вахтенным офицером на новый броненосный крейсер I ранга «Рюрик», отправлявшийся из Кронштадта на Дальний Восток. Помимо прочего занимался гидрологией и океанографией Тихого океана, в том числе Охотское и Берингово моря. В перспективе он надеялся исследовать и южные полярные моря, задумывался о рывке к Южному полюсу и о продолжении русской исследовательской работы в тех широтах, приостановленной после первой антарктической экспедиции Михаила Лазарева и Фаддея Беллинсгаузена. Его занятия исследований по морским течениям, мешала обстановка флагманского военного корабля, на котором находился сам командующий эскадрой адмирал Евгений Алексеев. В 1897 году Колчак подал рапорт с просьбой перевести его на канонерскую лодку «Кореец», которая направлялась в то время к Командорским островам, где молодой офицер планировал заняться исследовательской работой, однако вместо этого был направлен в качестве вахтенного учителя на парусно-винтовой клипер «Крейсер», который использовался для подготовки боцманов и унтер-офицеров. Командир «Крейсера» Г. Ф. Цывинский оставил такой отзыв о Колчаке: «Одним из вахтенных учителей был мичман А. В. Колчак. Это был необычайно способный и талантливый офицер, обладал редкой памятью, владел прекрасно тремя европейскими языками, знал хорошо лоции всех морей, знал историю всех почти европейских флотов и морских сражений»[1]. 5 декабря 1898 года «Крейсер» отправился из Порт-Артура в распоряжение Балтийского флота и 6 декабря Колчак был произведён в лейтенанты. В этом чине из-за перевода в Императорскую академию наук Колчак пробудет около восьми лет[2].

Во время плавания по Тихому океану Колчак узнал, что к походу на Шпицберген в составе русско-шведской экспедиции готовится шхуна «Бакан», а новейший мощный ледокол «Ермак» готовится отплыть в путешествие в глубины Арктики под руководством вице-адмирала Степана Макарова. По прибытии в Кронштадт Колчак посетил адмирала Макарова, но по его воспоминаниям: «Я просил взять меня с собой, но по служебным обстоятельствам он не мог этого сделать, и «Ермак» ушёл без меня. Тогда я решил снова идти на Дальний Восток, полагая, что, может быть, мне удастся попасть в какую-нибудь экспедицию, — меня очень интересовала северная часть Тихого океана в гидрологическом отношении. Я хотел попасть на какое-нибудь судно, которое уходит для охраны котикового промысла на Командорские острова к Беринговому морю, на Камчатку. С адмиралом Макаровым я очень близко познакомился в эти дни, так как он сам много работал по океанографии»[2]. Команда ледокола была уже укомплектована, а без санкции министерства перейти с одного судна на другое было невозможно. Поэтому вместо «Бакана» и «Ермака» Колчак попал на фрегат «Князь Пожарский»[1][3]. В 1899 году Колчак свёл воедино и обработал результаты собственных наблюдений над течениями Японского и Жёлтого морей и опубликовал свои исследования «Наблюдения над поверхностными температурами и удельными весами морской воды, произведённые на крейсерах „Рюрик“ и „Крейсер“ с мая 1897 года по март 1899 года» в «Записках по гидрографии», издаваемых Главным Гидрографическим Управлением, свою первую научную статью[3]. Колчак знал, что в Петербургской академии наук готовится проект Русской полярной экспедиции с задачей пройти Северным морским путём от Кронштадта до Владивостока, исследовать район Северного Ледовитого океана к северу от Новосибирских островов и попытаться отыскать легендарную Землю Санникова; руководить экспедицией был назначен известный Колчаку по встрече в сентябре 1899 года полярный исследователь Эдуард Толль. Определённого ответа Толль не дал, а Колчак тем временем был назначен на броненосец «Петропавловск» и отправился на нём на Дальний Восток[1].

Осенью 1899 года Колчак принимает решение об участии в Англо-бурской войне. К этому его толкало не только романтическое желание помочь бурам, но и стремление получить опыт современной войны, совершенствоваться в своей профессии[1], однако когда его корабль стоял в греческом порту Пирей, ему доставили телеграмму из Петроградской академии наук от Толля с предложением принять участие в Русской полярной экспедиции на шхуне «Заря». Толля, нуждавшегося в трёх морских офицерах, заинтересовали научные работы Колчака в журнале «Морской сборник»[8]. Колчак сообщил о своём согласии и был временно переведён с военной службы в распоряжение Императорской Академии наук[2]. В январе 1900 года Колчак на торговом пароходе прибыл в Петербург и 21 января был официально назначен в состав экспедиции[9]. Начальник экспедиции предложил ему руководить гидрологическими работами, а также исполнять обязанности помощника магнитолога. Всю зиму и весну Колчак готовился к экспедиции: прошёл специальный курс и практику в Петербургской Главной геофизической обсерватории и Павловской магнитно-метеорологической обсерватории, совершил командировку в Норвегию для консультации с Фритьофом Нансеном[3], в течение некоторого времени проходил у него стажировку[8]. Кроме того, он участвовал в комплектовании команды. 8 июня 1900 года Состав экспедиции вышел в путь[1]. Пройдя Балтийским морем, обогнув Скандинавский полуостров и загрузившись углём в Екатерининской гавани, 5 августа экспедиция уже держала курс в направлении Таймырского полуострова[10]. 22 сентября 1900 года экспедиция остановилась на зимовку на западном побережье Таймыра, в районе бухты Колина Арчера[1]. Во время экспедиции Колчак заведовал гидрологическими и гидрохимическими исследованиями, а так же наблюдениями по земному магнетизму, топографическими работами, проводил маршрутную съёмку и барометрическое нивелирование, а во время ночей с ясным небом определял широты и долготы различных географических объектов. На протяжении всей экспедиции Колчак занимался составлением подробного описания берегов и островов Ледовитого океана, изучал состояние и развитие морских льдов. Колчак сопровождал Толля в двух его санных поездках в малоисследованную восточную часть полуострова Таймыр, на полуостров Челюскина (15-19 октября 1900 года и 6 апреля — 18 мая 1901 года). Во время первой поездки, проходившей в 30-градусные морозы, Колчаку, производившему по дороге астрономические уточнения ряда точек, удалось внести существенные уточнения и исправления в старую карту, сделанную по итогам Норвежской полярной экспедиции[1]. Весной за сорок один день Толль и Колчак преодолели пятьсот вёрст пути, занимаясь маршрутной съёмкой и геологическими изысканиями. Из-за нехватки собак часто приходилось самим впрягаться в собачьи упряжки[1].

В 1901 году в своём донесении президенту Императорской Академии наук великому князю Константину Константиновичу, Толль, как руководитель экспедиции отметил энергию и преданность делу науки, проявленную Колчаком[8][11], а в своих дневниковых записях характеризовал его как лучшего офицера и отмечал любовь Колчака к гидрологии[12][13]. В том же 1901 году в честь Колчака, барон Толль назвал один из открытых экспедицией островов в Таймырском заливе и мыс в том же районе. При этом сам Колчак во время своих полярных походов назвал другой открытый им остров в Карском море и южный мыс на полуострове Чернышёва острова Беннетта именем своей невесты[3]. Мыс Софьи сохранил своё название до сегодняшних дней[8]. Навигация 1901 года продолжалась ровно двадцать пять суток, за которые яхта прошла 1350 миль. 19 августа «Заря» пересекла долготу мыса Челюскин, став 4-м судном после «Веги» Норденшёльда с её вспомогательным кораблём «Лена» и «Фрама» Нансена, обогнувшим северную точку Евразии[1]. 10 сентября 1901 года началась вторая зимовка экспедиции у западного побережья острова Котельный (Новосибирские острова). Колчак, как и во время первой зимовки на Таймыре, старался не терять времени даром и при любом удобном случае с товарищами или самостоятельно отправлялся изучать острова Котельный и Бельковский. За Русскую полярную экспедицию Колчак был награждён орденом Святого Владимира 4-й степени[2]. 1 февраля 1906 года по итогам экспедиции он был также избран действительным членом Императорского Русского географического общества[14]. На материалах экспедиции Колчак выполнил фундаментальное исследование, посвящённое льдам Карского и Восточно-Сибирского морей, представлявшее собой новый шаг в развитии полярной океанографии. В своей монографии «Лёд Карского и Сибирского морей», Колчак не только сформулировал основные направления происходящего под влиянием ветров и течений движения льдов в районе Новосибирских островов, но и предложил схему движения арктического пака для всего полярного бассейна[1][2][3].

Полярная экспедиция Колчака[править]

Первая страница рукописи А. В. Колчака «Дневник перехода с Михайлова стана на остров Беннета и обратно»

По прибытии в Петербург в конце ноября — начале декабря 1902 года участники Русской полярной экспедиции Фёдор Матисен и Колчак, отчитавшись перед Академией наук о проделанной работе, сообщили о предпринятом Толлем пешем походе на остров Беннетта. Учитывая отсутствие каких-либо вестей о судьбе двух групп исследователей, которых не удалось забрать при завершении экспедиции, их судьба беспокоила самих вернувшихся участников экспедиции, Императорскую Академию наук и Императорское Русское географическое общество. Колчак изложил на бумаге свой план спасения групп исследователей и подал бумагу председателю Комиссии по снаряжению Русской полярной экспедиции академику Шмидту. 9 декабря 1902 года Комиссия приняла предложенный Колчаком план санно-шлюпочного похода к Беннетту, хотя шлюпочное предприятие Колчака обещало быть не менее рискованным, нежели сам пеший поход Толля[3][2][8]. По воспоминаниям Колчака: «...предприятие это было такого же порядка, как и предприятие Толля, но другого выхода не было, по моему убеждению. Когда я предложил этот план, мои спутники отнеслись к нему чрезвычайно скептически и говорили, что это какое-то безумие, как и шаг барона Толля. Но когда я предложил самому взяться за выполнение этого предприятия, то Академия наук дала мне средства и согласилась предоставить мне возможность выполнить этот план так, как я нахожу нужным»[3]. Вскоре пришло известие о благополучном возвращении на материк с Новой Сибири второй группы Алексея Бирули, однако о судьбе первой группы во главе с Толлем, ничего известно не было.

9 февраля 1903 года Колчак отправился в Иркутск, а к 8 марта все участники экспедиции Колчака собрались в Якутске. Пройдя по реке Алдан и её притоку Нёре, они достигли Верхоянска, перейдя через Верхоянский хребет и пройдя вдоль устья реки Сартангу. Вскоре участники экспедиции перевалили через хребет Кулар и 10 апреля были в селении Казачий на Яне[1]. Одновременно с продвижением спасательной партии к Новосибирским островам был отправлен один из вельботов «Зари» вместе со снаряжением и продовольствием для спасателей. 5 мая 1903 года экспедиция вышла с материка в направлении Новосибирских островов, имея своей конечной целью остров Беннетта. Общая численность экспедиции составляла семнадцать человек, в том числе семь человек вельботной команд[3]. Экспедицию сопровождали десять нарт с продуктами, одеждой, боеприпасами, каждую из которых тащили тренадцать собак. Сам вельбот был погружён на две нарты, которые тащили тридцать собак. Снег и лёд становились рыхлыми, собаки тянули с трудом, хотя вся экспедиция шла в лямках и впрягалась наравне с собаками. Шли только ночами, когда подмораживало, но всё равно более шести часов собаки тянуть отказывались, и проходить удавалось лишь несколько вёрст в сутки. 23 мая экспедиция добралась до острова Котельный[1]. 18 июля, когда ветер отогнал лёд от берега, семь человек продолжили путь на вельботе по морю в сторону острова Фаддеевский. На мысу Высокий на острове Новая Сибирь, согласно договорённости, их ждал руководитель вспомогательной группы Бруснев. Ещё в марте ему удалось обнаружить здесь первую записку Толля, датированную 11 июля 1902 года, где он сообщал об отправке на остров Беннетта. Отдохнув сутки у Бруснева, вельботная команда продолжила свой путь на остров Беннетта. На мысе Эммы Колчак нашёл бутылку с запиской и планом острова, которую Толль оставил здесь, как условились перед расставанием на зимовке[1]. Переход через ледник чуть не закончился трагически для Колчака: не рассчитав прыжок через трещину, он упал в ледяную воду и потерял сознание от температурного шока[2]. На восточном берегу острова в укрытии (поварне) Толля была найдена его последняя записка, датированная 26 октября 1902 года и адресованная президенту Императорской Академии наук и содержавшая краткий отчёт о проделанной на острове работе. Записка заканчивалась словами: «Отправляемся сегодня на юг. Провизии имеем на 14—20 дней. Все здоровы». Колчак провёл на острове трое суток, побывав во всех трёх его концах. Северо-восточную оконечность острова Колчак назвал мысом Эммелины Толль, а юго-восточную оконечность полуостровом Чернышёва, а мысу на этом полуострове Колчак дал имя Софии в честь своей невесты Софьи Фёдоровны. Самая высокая гора получила имя Де-Лонга, другая стала называться горой Толля. Двум ледникам на вершинах этих гор было присвоено имя Зееберга[1]. Другая часть экспедиции Колчака тем временем обследовала все острова Новосибирской группы, однако следов группы Толля нигде так и не обнаружила. По-видимому, полярники погибли во время перехода с Беннетта на Новую Сибирь[1]. Оставленные для них на южном направлении запасы продовольствия были обнаружены нетронутыми[8]. 7 августа Колчак с экспедицией отправился в обратный путь[1]. За время экспедиции были обследованы все берега Котельного, Земли Бунге, Фаддеевского острова и Новой Сибири. 16 ноября тронулись в путь по ещё не окрепшему льду. 26 января, приехав в Якутск, Колчак дал телеграмму президенту Императорской Академии наук, в которой сообщил, что партия Толля покинула остров Беннетта осенью 1902 года и исчезла без вести[2]. Пётр Семёнов-Тян-Шанский оценил экспедицию Колчака как «важный географический подвиг». В 1906 году Русское географическое общество присудило Колчаку свою высшую награду — Константиновскую медаль[1][15]. Колчак стал четвёртым из полярных путешественников, получивших эту почётную награду; до него этой медали удостаивались лишь три знаменитых полярных исследователя: Фритьоф Нансен, Нильс Норденшёльд и Николай Юргенс[1].

Участие в Русско-японской войне[править]

Телеграмма А. В. Колчака «Иду на войну…»

По прибытии в Якутск Колчак узнал о нападении японского флота на русскую эскадру на рейде Порт-Артура и о начале Русско-японской войны. 28 января 1904 года он по телеграфу связался с Великим князем Константином Константиновичем и попросил о своём переводе из Императорской Академии наук в Морское министерство, после чего ходатайствовал о направлении в Порт-Артур[1]. 9 марта 1904 года выехал на Дальний Восток. 18 марта после прибытия в Порт-Артур, Колчак встретился с командующим Тихоокеанским флотом адмиралом Макаровым и попросил назначения на боевую должность. Однако Колчак был назначен вахтенным начальником на крейсер 1-го ранга «Аскольд»[1]. 17 апреля Колчак добился своего перевода на минный заградитель «Амур», а уже 21 апреля был назначен командиром на эскадренный миноносец «Сердитый». 1 мая впервые с начала военных действий на востоке Колчаку довелось принять участие в серьёзном и опасном задании. В этот день началось выполнение операции, разработанной командиром минного заградителя «Амур» капитаном 2-го ранга Фёдором Ивановым. В то время как «Амур» занимался установкой минной банки, «Сердитый» под командованием Колчака вместе со «Скорым» шли с тралами впереди «Амура», расчищая ему путь. На следующий день, подорвавшись на расставленных минах, погибли японские броненосцы «Хацусэ» и «Ясима», что стало самым громким успехом Первой Тихоокеанской эскадры за всю кампанию[1]. 18 октября Колчак был переведён на сухопутный фронт и назначен командовать сводной батареей из состава 47-мм орудий на артиллерийской позиции «Вооружённый сектор Скалистых гор», под общим руководством капитана II ранга Александра Хоменко. 7 ноября произошёл первый сухопутный бой в котором участвовал и Колчак. Всё время до момента сдачи крепости адмиралом Стесселем Колчак участвовал в сражения, отражая атаки японской пехоты. К моменту капитуляции Порт-Артура Колчак тяжело заболел: к суставному ревматизму добавилось ранение. 22 декабря Колчак попал в госпиталь, получив ранение. 15 ноября 1904 года «За охрану прохода в Порт-Артур и участия в боевых действий против японцев во время командования «Сердитым»» был награждён орденом Святой Анны 4-й степени с надписью «За храбрость»[2], а 12 декабря 1905 года «за отличие в делах против неприятеля под Порт-Артуром» был награждён Золотым оружием «За храбрость»[1].

Дальнейшая служба и продолжение научных исследований[править]

Группа офицеров ледокольного парохода «Вайгач». В центре первого ряда — командир корабля А. В. Колчак. Второй справа за его спиной лейтенант Георгий Брусилов. Во время перехода с Балтики на Дальний Восток. 1909

12 ноября 1905 года Колчак завершил отчёт о спасательной экспедиции и опубликовал сведения о ней в «Известиях ИРГО», а 10 января 1906 года на основании этого отчёта сделал краткий доклад на заседании Императорского Русского географического общества. С 29 декабря 1905 года по 1 мая 1906 года находился в прикомандировании к Императорской Академии наук, где занимался обработкой картографических и гидрографических материалов прошедшей Русской полярной экспедиции, по итогом которой им была опубликована в «Известиях Императорской Академии наук». В 1906 году под руководством Колчака были подготовлены три картографические карты опубликованные Главным гидрографическим управлением Морского министерства. Первые две карты были составлены на основании коллективных съёмок участников экспедиций и отражали линию западной части побережья Таймырского полуострова, а третья карта была подготовлена с использованием сделанных лично Колчаком промеров глубин и съёмок; она отражала западное побережье Котельного острова с Нерпичьей бухтой[2][1]. В 1909 году Колчак опубликовал монографию «Лёд Карского и Сибирского морей», обобщавшую его гляциологические исследования в Арктике[16]. 1 мая 1906 года Колчак был назначен руководителем отделения русской статистики Морского генерального штаба, так же возглавлял комиссию по изучению военных причин, обусловивших поражение в бою при Цусиме[2]. Колчак так же являлся экспертом по военно-морским вопросам в [[Государственная дума|Государственной думе][2]. 11 июня 1907 года ему был присвоен чин капитан-лейтенанта и в этом же году ему были пожалованы мечи и бант к ордену Святого Владимира, полученному за отличия при Полярной спасательной экспедиции под его руководством[1][2][17]. В декабре 1907 года на основе своего теоретического труда «Какой нужен России флот[18]» он подготовил доклад, с которым выступил на различных столичных военных обществах; в 1908 году эта работа была опубликована в 6-м и 7-м номерах «Морского сборника». 13 апреля 1908 года Колчаку было присвоено звание капитана 2-го ранга и он получил назначение на должность заведующего отделом Балтийского театра действий Морского генерального штаба, однако вскоре из-за разногласий с новым морским министром Воеводским он покинул штаб[1].

Ещё во время службы в Морском генеральном штабе Колчак не переставал интересоваться Севером, входил в комиссию Северного морского пути и продолжал научные исследования. В 1906 году была создана комиссия во главе с адмиралом Верховским для изучения вопроса о Северном морском пути. Комиссия поручила Колчаку составить доклад для морского министра об условиях плавания вдоль арктического побережья России. Записка была подготовлена Колчаком в сентябре 1906 года[1]. Генерал Вилькицкий, возглавлявший Главное гидрографическое управление морского ведомства лелеял мечту об открытии Великого северного пути из Атлантического океана в Тихий. Вилькицкий заручился поддержкой правительства и решил организовать экспедицию. Он обратился к Колчаку с предложением возобновить исследовательскую работу в Северном Ледовитом океане, включиться в подготовку экспедиции и быть одним из её руководителей[2]. Согласно разработанному комиссией Верховского плану, в комплексную экспедицию предполагалось отправить три отряда по два судна в каждом, построить шестнадцать геофизических станций на арктическом побережье и островах. Колчак в сотрудничестве с Матисеном разработал проект экспедиции с применением стальных судов ледокольного типа. Проект был представлен Вилькицкому и получил одобрение. 29 мая 1908 года, ещё до окончания строительства ледоколов «Вайгач» и «Таймыр», Колчак был назначен командиром ледокола «Вайгач». 30 сентября он был зачислен во второй Балтийский флотский экипаж[1]. 28 октября 1909 года «Вайгач» и «Таймыр» вышли в море. Пройдя Балтийское, Северное, Средиземное, Красное моря и Индийский океан, 3 июня 1910 года экспедиция пришла во Владивосток. Здесь был произведён ремонт судов, на «Вайгач» прибыл начальник экспедиции, известный гидрограф Сергеев. 17 августа 1910 года суда вышли из бухты Золотой Рог и подошли к Камчатке, после чего пересекли Авачинскую бухту и достигли Петропавловска-Камчатского. Миновав мыс Дежнёва, экспедиция вошла в Северный Ледовитый океан. Простояв неделю у посёлка Уэлен, экспедиция двинулась на запад. 20 сентября ледоколы отправились обратно во Владивосток. По пути в заливе Наталии описали бухты Петра и Павла, внеся уточнения в имевшиеся карты[1].

В 1910 году Колчак был назначен на должность начальника 1-й оперативной части Морского генерального штаба, в 1911—1912 годах он занимался доработкой судостроительной программы и подготовкой флота к войне. Одновременно Колчак занимался преподаванием в офицерских классах, а также на курсах военно-морского отдела Николаевской морской академии. Колчаком были написаны теоретические работы «О боевых порядках флота» и «О бое». В 1912 году вышла книга Колчака «Служба Генерального штаба» — обзор деятельности морских генеральных штабов ведущих мировых держав[1]. В работе по проведению в жизнь судостроительной программы Колчак сотрудничал с вице-адмиралом Эссеном. Эссен предложил Колчаку перейти в действующий флот Балтийского моря. 15 апреля 1912 года Колчак был назначен командиром эскадренного миноносца «Уссуриец» и отправился на базу Минной дивизии в Либаву. В мае 1913 года Колчак был назначен командовать миноносцем «Пограничник», который использовался в качестве посыльного судна адмирала Эссена. Колчак был привлечён к работе в штабе Эссена, сначала помощником Рихтера. 25 июня, после учебно-показательных постановок мин в финских шхерах, на борту «Пограничника» собрались Николай II со свитой, министр И. К. Григорович, Эссен. Государь остался доволен состоянием команд и судов, Колчаку и другим командирам кораблей было объявлено «именное монаршее благоволение». 6 декабря 1913 года «за отличие по службе» Колчак был произведён в капитаны 1-го ранга и через уже 9 декабря был назначен исправляющим должность начальника оперативного отдела штаба командующего морскими силами Балтийского флота. С 14 июля 1914 года Колчак начал исполнять в штабе Эссена обязанности флаг-капитана по оперативной части[1][2].

Участие в Первой мировой войне[править]

Николай II и адмирал Эссен (в центре) с офицерами Балтийского флота. Пятый слева стоит Колчак. Крейсер «Россия», 25 февраля 1915 года
Контр-адмирал Колчак на Балтике (апрель-июнь 1916 г.). Снимок сделан английским офицером войск союзников.
Вице-адмирал Колчак на боевом корабле. Июль 1916 года

16 июля штаб Балтийского флота получил шифровку из Генерального штаба о мобилизации с 17 июля. Всю ночь группа офицеров во главе с Колчаком занималась составлением инструкции для боя. Первые два месяца войны Колчак занимал должность флаг-капитана, разрабатывая оперативные задания и планы, при этом всегда стремился принять участие в боевых действиях В эту войну борьба на море стала много сложнее и разностороннее, чем раньше, очень важное значение приобрели оборонительные меры — в первую очередь, в виде минных заграждений. И именно мастером ведения минной войны проявил себя Колчак[2]. Западные союзники считали его лучшим в мире специалистом по минному делу[19]. В августе 1914 года близ острова Оденсхольм был захвачен севший на мель немецкий крейсер «Магдебург». В числе трофеев была обнаружена немецкая сигнальная книга, из которой штаб Эссена узнал, что Балтийскому флоту противостоят довольно малые силы германского флота. В результате был поставлен вопрос о переходе Балтийского флота от глухой обороны к активным действиям[1]. В начале сентября план активных операций был одобрен, Колчак отправился защищать его в Ставку ВГК, однако Великий князь Николай Николаевич признал активные операции Балтийского флота преждевременными. Почувствовав настороженное отношение Ставки к Эссену, Колчак тяжело переживал неудачу своей миссии, «был чрезвычайно нервен и жаловался на чрезмерный бюрократизм, мешавший продуктивной работе». Осенью 1914 года штаб Эссена решил использовать ослабление бдительности немцев, уверенных в пассивной тактике русских морских сил, и «завалить минами всё германское побережье». Колчак разработал операцию по минной блокаде немецких военно-морских баз. Первые мины были поставлены в октябре близ Мемеля, и уже 4 ноября в районе этой минной банки пошёл ко дну германский крейсер «Фридрих Карл». В ноябре была поставлена минная банка близ острова Борнхольм[1]. В феврале 1915 года капитан 1-го ранга Колчак принял командование полудивизионом особого назначения из четырёх эскадренных миноносцев[20]. В ходе минно-заградительной операции в Данцигской бухте ему пришлось применить свой опыт плавания в Арктике — в море уже было много льда. Все миноносцы успешно достигли места постановки минного поля, но крейсер прикрытия «Рюрик» наскочил на камни и получил пробоину. Колчак повёл свои корабли дальше без прикрытия. За это он был награждён орденом Святого Владимира 3-й степени с мечами[1].

10 сентября 1914 года Колчак был назначен командовать Минной дивизией. Колчак стал разрабатывать десантную операцию в германском тылу. Несмотря на противодействие штаба Балтийского флота, он сумел настоять на своём, хотя ему и пришлось сократить масштабы операции до минимума. 6 октября отряд из 22 офицеров и 514 нижних чинов (согласно другой версии: 2 роты морской бригады, пулемётная команда с линейного корабля «Слава» и спешенный эскадрон драгун — всего 490 чел. при 3 пулемётах[21]) на двух канонерских лодках под прикрытием 15 миноносцев, линкора «Слава» и авиатранспорта «Орлица» отправился в поход. Десантной операцией руководил лично Колчак. Серьёзную помощь армейским частям оказали корабли Колчака и в дальнейшем, поддерживая их в тяжелейшей ситуации массированными обстрелами германских позиций. В середине октября, когда начались снегопады и Колчак отвёл корабли в гавань Рогокюль на Моонзундском архипелаге. Провести суда ночью в пургу по узкому каналу, выводящему из Моонзунда, было чрезвычайно трудной задачей. Утром, подойдя к побережью, узнали, что на мысе Рагоцем ещё держались русские части, отрезанные немцами от основной группировки. Став на бочку, миноносец «Сибирский стрелок» соединился со штабом Меликова, командира 20-го драгунского Финляндского полка. Остальные русские миноносцы подошли к берегу, открыли шрапнельный огонь по атакующим немецким цепям. В этот день русские войска отстояли свои позиции. Меликов сообщил Колчаку, что немцы понесли такие потери, что не скоро рискнут предпринять новое наступление. Кроме того, Меликов просил помощи уже в своём контрнаступлении, которое должно было начаться через несколько дней. Через полторы недели миноносцы Колчака вернулись на свои прежние позиции возле фланга сухопутных войск, упиравшегося в береговую линию. Огонь судов был распределён таким образом, чтобы прикрывать весь фронт атаки Меликова. При этом «Слава», имевшая на вооружении 12-дюймовые орудия, бомбардировала бетонные укрепления германцев, а миноносец «Храбрый» участвовал в дуэли с береговой батареей. Остальные миноносцы, не сходя с пристрелянных позиций, прикрывали атаку своим огнём. В течение часа Мельников сообщил, что взят город Кеммерн, а германцы отступили не оказав сопротивления. 2 ноября Николай II по докладу Радко-Дмитриева наградил Колчака орденом Святого Георгия 4-й степени[1]. 10 апреля 1916 года Колчак был произведён в контр-адмиралы. Колчак принимал участие в набеговых действиях лёгких сил Балтийского флота на германские коммуникации, в частности в попытках прервать транспортировку железной руды из Швеции в Германию. Первая атака транспортов оказалась неудачной. Второй поход — 31 мая 1916 года — был спланирован до мелочей, и встреча с немецким конвоем состоялась в Норчёпингской бухте. Для решения задачи по уничтожению конвоя неприятеля с крупным грузом железной руды был сформирован отряд особого назначения, состоящий из трёх крейсеров, одиннадцати миноносцев и ещё нескольких вспомогательных кораблей под общим командованием начальника 1-й бригады крейсеров контр-адмирала Трухачева. Сам Колчак держал флаг на «Новике» и командовал корабельной ударной группой из трёх эсминцев — «Новик», «Гром» и «Победитель» которые должны были решить главную задачу операции: внезапным ударом уничтожить неприятельские транспорты. Обнаружив караван, Колчак ночью атаковал его и рассеял, потопив корабль сопровождения[1]. Последняя задача, которой Колчак занимался на Балтийском флоте, была связана с разработкой крупной десантной операции в немецком тылу в Рижском заливе.

28 июня 1916 года Колчак был произведён в вице-адмиралы и назначен командующим Черноморским флотом. 8 июля 1916 года Колчак прибыл в Севастополь и 9 июня принял флот. По дороге в Крым он заезжал в Ставку. Встреча Колчака с Николаем II, произошедшая 4 июля, стала их третьей и последней. Верховный главнокомандующий рассказал новому командующему Черноморским флотом о ситуации на фронтах, передал содержание военно-политических соглашений с союзниками о скором вступлении в войну Румынии. Император оживился, когда Колчак заговорил о Босфорской операции, и сказал, что ещё не решено, как проводить наступление: вдоль берега или путём высадки десанта прямо в Босфор. Вскоре произошла первая встреча Колчака и начальника французской военной миссии генерала М. Жанена, сыгравшего впоследствии роковую роль в его судьбе. В Ставке Колчак был ознакомлен с указом о награждении его орденом Святого Станислава 1-й степени[1][2]. Командующий флотом вновь столкнулся со старым препятствием, в первый раз — в начале мировой войны — оказавшимся непреодолимым. Великий князь Николай Николаевич, смещённый государем с должности Главковерха и назначенный главнокомандующим Кавказской армией[22], продолжал придерживаться своих взглядов, что флот не имеет самостоятельного значения и служит всего лишь вспомогательным средством для сухопутных частей. Главнокомандующий Кавказской армией предъявлял завышенные требования к охране транспортируемых его фронту подкреплений, боеприпасов и продовольствия и не считал нужным составлять перспективный план для планирования охранения, полагая, что как вспомогательное средство флот всегда должен быть готов мгновенно исполнять его требования. Чтобы удовлетворить запросы Николая Николаевича, Черноморский флот должен был бы отказаться от своих планомерных действий по вытеснению противника с Чёрного моря, поэтому Колчак недолго мирился с требованиями Великого князя, так как уже непосредственно не подчинялся ему. Перевозки для нужд Кавказского фронта стали обеспечиваться разумным и достаточным охранением, и за всю войну это охранение не было ни разу прорвано противником, а за время командования Черноморским флотом Колчаком был потоплен лишь один русский пароход[1]. Воспользовавшись наработками времён службы на Балтике, Колчак продолжил начатое его предшественником адмиралом Эбергардом минирование (три заграждения в предпроливной зоне и в самом горле Босфора, а также четыре на подходах к анатолийским портам были установлены разнородными силами Черноморского флота с 1914 года по июль 1916-го), а также заминировал побережье Турции, что почти лишило врага возможности действовать активно. По приказу Колчака был заминирован вход в пролив от берега до берега, после чего были заминированы выходы из болгарских портов Варна и Зонгулдак. Для поддержки минных полей в боевой готовности на расстоянии в 50—100 миль от Босфора всегда стоял на дежурстве отряд кораблей в составе дредноута, крейсера и нескольких миноносцев, а близ Босфора постоянно дежурила подводная лодка[1][23]. На долгое время неприятельские суда вообще исчезли из Чёрного моря. Лишь протралив канал вдоль побережья, неприятель снова смог выпускать в море небольшие суда и подводные лодки. Тогда Колчак оборудовал для постановки минных полей низкосидящие суда, которые стали ставить мины вплотную к берегу. В конце октября 1916 года на минах близ Варны подорвалась немецкая подводная лодка «B—45», а в конце ноября у Босфора ещё одна — «B—46». К концу 1916 года командующий Черноморским флотом реализовал свою задачу, прочно заперев германо-турецкий флот в Босфоре и ослабив напряжение транспортной службы русского флота[1]. 31 декабря 1916 года Колчак отдал приказ о формировании Черноморской воздушной дивизии, отряды которой предполагалось развёртывать по мере поступления гидросамолётов. В этот день Колчак во главе отряда из трёх броненосцев и двух авиатранспортов предпринял поход к берегам Турции, однако из-за усилившегося волнения бомбардировку берегов неприятеля с гидросамолётов пришлось отложить. Контр-адмирал А. Д. Бубнов в своих воспоминаниях так писал о деятельности Колчака в роли командующего флотом:

… И, начиная с июля месяца 1916 года, то есть начиная со вступления адмирала А. В. Колчака в командование флотом, до июня месяца 1917 года, когда он это командование покинул, ни одно неприятельское судно больше не появлялось на Чёрном море: весь турецко-германский флот, вернее его остатки, был «закупорен» в Босфоре. С тех пор никто больше не тревожил наших берегов, и нарекания на Черноморский флот прекратились. Установленное вследствие этого полное господство нашего флота на Чёрном море открывало и обеспечивало широкую возможность крупных наступательных операций, а в первую очередь возможность осуществления Босфорской операции. Всё это показывает, сколь правильны были оперативные требования, которые верховное командование предъявляло Черноморскому флоту, и сколь целесообразны были решения о смене адмирала А. А. Эбергардта и назначении адмирала А. В. Колчака на его место. Для историка же это может послужить отличным примером влияния личности начальника на войне.

[24]

Февральская и Октябрьская революции[править]

Вице-адмирал А. В. Колчак, март 1917 года.
Колчак в новой морской форме Временного правительства (без погон, со знаками отличия на рукавах и пятиконечной звездой на кокарде), лето 1917 года
Колчак и американский адмирал Д. Коффман на палубе флагманского линкора «Пенсильвания». США. 1917
Колчак на Китайско-Восточной железной дороге в форме КВЖД. 1918 год

В августе 1916 года Колчака посетил входивший в группу заговорщиков член Прогрессивного блока Государственной думы М. В. Челноков. Находившийся с осени 1916 года в Крыму на лечении начальник штаба Верховного главнокомандующего генерал Алексеев дважды вызывал к себе Колчака и начальника его штаба для докладов о ситуации на Чёрном море. Помимо этих двух официальных встреч также были и другие частные беседы. По свидетельству Колчака, ему часто приходилось общаться с Алексеевым на государственные темы[25]. Февральская революция 1917 года застали Колчака в Батуми, куда он прибыл на двух миноносцах по вызову командующего Кавказским фронтом Великого князя Николая Николаевича для обсуждения графика морских перевозок и строительства порта в Трапезунде. 28 февраля на миноносце была получена телеграмма из Морского генерального штаба о бунте в Петрограде и захвате города мятежниками. Колчак показал телеграмму Великому князю. Выяснилось, что Николай Николаевич никакой информации о происходящих в Петрограде событиях до этого не имел. 28 февраля Колчак покинул Батум, прибыв в Севастополь 1 марта. Ещё из Батума он распорядился прервать телеграфную и почтовую связь Крыма с остальными территориями России для предотвращения паники и распространения непроверенных слухов. Было приказано все поступавшие телеграммы отправлять в штаб Черноморского флота[25][1]. В Севастополе Колчак ознакомился с несколькими телеграммами в его адрес. М. В. Родзянко сообщал о восстании в столице и переходе власти к Временному комитету Государственной думы. Морской министр И. К. Григорович информировал, что «Комитет Государственной думы постепенно восстанавливает порядок», и рассказывал о приказе адмирала А. И. Непенина, объявлявшем Балтийскому флоту о событиях в Петрограде. Телеграмма М. В. Алексеева подробно информировала о событиях с 25 по 28 февраля в столице. Начальник морского штаба Ставки Верховного главнокомандующего адмирал А. И. Русин информировал о мятеже в Петрограде, беспорядках в Кронштадте и приказывал «принять все меры в поддержании спокойствия во флоте». На совещании старших военачальников, созванном адмиралом, было решено сообщить командам кораблей о восстании в столице России. Колчак одновременно отменил свой приказ об информационной блокаде Крыма, уже не имевший смысла, поскольку радиотелеграфисты флота перехватили немецкие телеграммы с сообщениями о революции в Петрограде, и решил взять инициативу в свои руки, информируя флот о событиях посредством собственных приказов. 2 марта командующий издал приказы, в которых сообщал флоту о петроградских событиях, требовал верить только его приказам и игнорировать дезинформационные сообщения турецких радиостанций и приводил телеграмму Родзянко с обращением к армии и флоту от имени Временного комитета Государственной думы[25].

1 марта главнокомандующий Северным фронтом генерал Рузский вёл переговоры от лица Временного комитета Государственной думы с прибывшим из Ставки Николаем II, склоняя его к принятию решения об учреждении правительства, ответственного перед Думой. Его позицию поддержал начальник штаба Верховного главнокомандующего генерал Алексеев. После нескольких часов тяжелейших переговоров Николай II сдался и дал согласие на формирование ответственного министерства. На следующий день, однако, в разговоре по прямому проводу между председателем Думы Родзянко и генералом Рузским вопрос был поставлен уже об отречении Николая II[26][27]. Получив изложение разговора между Рузским и Родзянко, генерал Алексеев по собственной инициативе составил и отправил его краткое изложение всем главнокомандующим фронтами, попросив их срочно подготовить и направить в Ставку своё мнение. Командующих флотами Алексеев не опрашивал[26], хотя и Непенин, и Колчак, как и командующие фронтами, напрямую подчинялись Верховному главнокомандующему[25]. Вечером 2 марта командующий Черноморским флотом получил от Алексеева телеграмму, в которой для сведения приводились тексты телеграмм от командующих фронтами Николаю II с просьбами об отречении. Осведомительная телеграмма не требовала ответа, но командующие Балтийским и Черноморским флотами в одинаковой ситуации повели себя по-разному: Непенин 2 марта отправил Государю телеграмму, в которой присоединялся к просьбам отречься от престола, а Колчак решил не участвовать в происходившем 2 марта телеграфном совещании вообще[25]. 2 марта слухи о перевороте в Петрограде распространились по Севастополю и проникли в сухопутные части. Солдаты начали вести себя с офицерами вызывающе, перестали отдавать честь. В городе вспыхнули митинги. 3 марта на «Екатерине Великой» на фоне проявившейся среди матросов шпиономании и требований удаления офицеров с немецкими фамилиями покончил жизнь самоубийством мичман Фок. 4 марта матросы потребовали прибытия на судно командующего флотом. Колчак посетил корабль, но лишь после доклада его командира, а не под давлением команды. Возмущённый поведением матросов, адмирал говорил с выстроенной на палубе командой резко и нелицеприятно. Он отверг подозрения офицеров с немецкими фамилиями в измене и отказал в их списании на берег[25]. 4 марта по приказу командующего газета «Крымский вестник» сообщила об отречении Николая II и формировании Временного правительства. Флот это известие воспринял спокойно, однако в этот же день в Севастополе начались митинги, и Колчак для разряжения обстановки 5 марта провёл смотр частей. После смотра вновь начались митинги. Участники одного из них потребовали прибытия адмирала. Колчак сначала не хотел ехать, но, чтобы не накалять страсти, согласился. Он приказал собравшимся разойтись, но матросы заперли ворота и потребовали выступления и отправки приветственной телеграммы Временному правительству от Черноморского флота. Колчак выступил с короткой речью и обещал отправить телеграмму. После этого его отпустили. В телеграммах, отправленных в адрес Г. Е. Львова, Временного правительства, А. И. Гучкова, М. В. Родзянко, от имени Черноморского флота и жителей Севастополя Колчак приветствовал правительство и высказывал надежду, что оно доведёт войну до победы. При этом в телеграммах Колчак ни слова не говорил о революции, благодаря которой власть оказалась в руках этого правительства. В связи с этим, указывает А. В. Смолин, адмирал приветствовал не революцию, но правительство, которое будет способно добыть победу в войне. Историк отмечает также, что в своих докладах 6 марта Алексееву и Русину Колчак снял с себя ответственность за признание Временного правительства, переложив её на команды кораблей и население города[25]. 19 марта в Севастополе состоялась торжественная церемония приведения Черноморского флота к присяге Временному правительству. После молебна перед командующим флотом церемониальным маршем прошли черноморцы с красным знаменем, на котором был нарисован портрет лейтенанта Шмидта в траурной рамке. Замыкали шествие рабочие с красными флагами[25].

19 марта адмирал утвердил проект, вводивший в законное русло и подчинявший командующему новые флотские организации — корабельные, полковые и ротные комитеты. С разработанным на Черноморском флоте «Положением об организации чинов флота, Севастопольского гарнизона и работающих на государственную оборону рабочих» были ознакомлены военный министр, Исполком Петросовета и члены Госдумы, а несколько позднее и Ставка. Несмотря на возражения начальника штаба Ставки А. И. Деникина, главковерх Алексеев одобрил проект Колчака, после чего его внедрили повсеместно[1]. Такие меры командующего позволили избежать на Черноморском флоте эксцессов, подобных тому, что происходило на Балтийском флоте, тем более что сам Колчак старался поддерживать репутацию человека, преданного революции и учитывающего настроения матросских масс[25]. После того, как стало известно о намерении попавших под влияние революционного угара масс выкопать прах «контрреволюционных адмиралов» — участников Обороны Севастополя, погибших во время Крымской войны и покоившихся во Владимирском соборе Севастополя, и на их месте перезахоронить лейтенанта Шмидта и его товарищей, расстрелянных за участие в Севастопольском восстании 1905 года, эти останки по приказу Колчака были в ускоренном порядке перевезены в Севастополь, где в Покровском соборе состоялось их временное захоронение. Это распоряжение позволило сбить накал страстей[28].

15 апреля Колчак прибыл в Петроград по вызову военного и морского министра Гучкова. Последний рассчитывал использовать Колчака в роли главы военного переворота для ликвидации двоевластия и установления военной диктатуры и предложил ему взять на себя командование Балтийским флотом[25][2]. Предполагаемое назначение Колчака на Балтику было увязано с созданием Отдельной армии «для обороны Петрограда», однако оно не состоялось. 29 апреля Гучков ушёл в отставку, а 5 мая было образовано первое коалиционное правительство с участием эсеров и меньшевиков. В Петрограде Колчак принял участие в заседании правительства, где выступал с докладом о стратегической ситуации на Чёрном море. Его доклад произвёл благоприятное впечатление[29]. Колчак также участвовал в совещании командующих фронтами и армиями в штабе Северного фронта в Пскове, где, в частности, познакомился с командующим столичным военным округом генералом Корниловым[25]. С совещания адмирал вынес тяжёлое впечатление о деморализации войск на фронте и скором их развале[2]. 25 апреля, сразу же по возвращении в Севастополь, Колчак выступил на Делегатском собрании солдат и матросов гарнизона с докладом «Положение нашей вооружённой силы и взаимоотношения с союзниками». Начав с отрицательной оценки свергнутого государственного строя, который привёл «армию морально и материально в состояние крайне тяжёлое, близкое к безвыходному», адмирал перешёл к неоправдавшимся, по его мнению, надеждам, возлагавшимся на революцию, которая должна была поднять боевой дух армии:

Армия и флот гибнут. Балтийский флот как вооружённая единица перестал существовать, в армии в любом месте противник может прорвать фронт и начать наступление на Петроград и Москву… Фронт разваливается, и шкурнические интересы торжествуют. Наш Черноморский флот — одна из немногих частей, сохранивших боеспособность; на него обращены взоры всей России… Черноморский флот должен спасти Родину!

В течение определённого времени усилия Колчака по предотвращению анархии и развала флота давали плоды: так, проводившееся ЦВИК голосование о желательности приезда в Крым Ленина закончилось тем, что из 409 делегатов лишь 20 высказалось в поддержку, после чего по крымским городам было разослано распоряжение о недопустимости приезда Ленина[2]. Командующему флотом, боровшемуся за сохранение дисциплины и против развала вверенных ему частей, противостояли большевики с их пораженческой пропагандой[30]. С отъездом делегации и связанным с этим ослаблением оборонческой пропаганды положение на флоте ухудшилось, между тем как антивоенная агитация большевиков усилилась, что привело к падению порядка и дисциплины. В мае между Колчаком и ЦВИК произошёл резкий конфликт по поводу помощника главного командира порта генерал-майора Н. П. Петрова, которого ЦВИК уличил в хищении казённого имущества и спекуляции им[31]. Колчак не утвердил постановление об аресте и выгнал пришедшую к нему делегацию. Тогда ЦВИК арестовал Петрова по собственной инициативе без санкции командующего флотом. 12 мая привыкший к безоговорочному исполнению своих приказов адмирал Колчак отправил Временному правительству телеграмму с описанием противостояния и просьбой заменить его другим лицом. Конфликт совпал по времени с публикацией Декларации прав солдата, которую во время поездки Колчака в столицу военные отказались обсуждать на заседании Временного правительства. Открыто выступить против Декларации Колчак не мог, так как сразу был бы отправлен в отставку и подвергся судебному преследованию. Не собираясь уходить из политики, он выбрал иной путь. 14 мая на созванном им Делегатском совещании Колчак подверг публичной критике деятельность солдатских комитетов, обвинив их в разложении армии и флота и подрыве дисциплины. Военный и морской министр А. Ф. Керенский, прибывший 17 мая в Севастополь, на некоторое время уладил конфликт между ЦВИК и Колчаком[25]. Последние недели своего командования флотом Колчак уже не ждал и не получал от правительства никакой помощи, стараясь решать все проблемы своими силами. Однако его попытки восстановить дисциплину встречали противодействие рядового состава армии и флота. 3 июня участники митинга в полуэкипаже потребовали удаления со своих постов Колчака, начальника штаба М. И. Смирнова и ряда других офицеров. 4 июня командующий телеграфировал Керенскому, что агитация балтийской делегации получила «сильное распространение» и местные силы не справляются с ней[25]. 6 июня Колчак направил Временному правительству телеграмму с сообщением о произошедшем бунте и о том, что в создавшейся обстановке он не может более оставаться на посту командующего. Не дожидаясь ответа, он передал командование контр-адмиралу Лукину[1].

После отставки Колчак уехал в Петербург, где 17 июня в Зимнем дворце встречался с американским адмиралом Дж. Г. Гленноном. При переговорах присутствовал и глава американской делегации Э. Рут. Колчаку было предложено принять участие в Дарданелльской операции американского флота. Адмирал дал согласие. План был секретным, и официально Колчак привлекался как специалист по минному делу и борьбе с подводными лодками. Однако историк А. В. Смолин замечает, что в истории с приглашением Колчака в США очень много неясного. Так, в американских архивах не найдено вообще никаких документов о подготовке Дарданелльской операции. Американские историки Ч. Викс и Дж. Бейлен предполагали, что Гленнон ходатайствовал за Колчака из личной симпатии для спасения его от судебного разбирательства, однако Смолин опровергает эту мысль, указывая, что 17 июня Гленнон Колчака видел впервые. Смолин приходит к выводу, что вся история с поездкой Колчака в Америку была выгодна в первую очередь А. Ф. Керенскому, видевшему себя главой России, а Колчака — соперником в борьбе за власть. Керенского не могла радовать перспектива восхождения на российском политическом небосклоне новой яркой звезды, которую общественность уже рассматривала, наравне с генералом Корниловым, как потенциального кандидата в военные диктаторы. Чтобы выпроводить из страны опасного конкурента, договорились о поездке адмирала в Америку. Этому могли способствовать и русско-американские масонские связи, поскольку и Рут, и Керенский были масонами. Гленнон сделал запрос в российское Адмиралтейство, однако ему отказали. Тогда Рут обратился к Временному правительству, на заседании которого 28 июня вопрос был решён. При этом русская миссия в США не имела ни дипломатического статуса, ни определённой цели. Прибыв осенью 1917 года в Вашингтон, Колчак с удивлением обнаружил, что американские официальные лица не понимали цели русской миссии, а во время обсуждения планов Дарданелльской операции определённо заявляли о её неосуществимости[25]. Наблюдение за общественно-политической жизнью России привело Колчака в июне 1917 года к мысли, что либерально-демократическая общественность не способна управлять страной, довести войну до победы и остановить хаос революции. Он принял приглашение «Республиканского центра», претендовавшего на роль организатора разнородных контрреволюционных и антисоветских элементов и ставившего задачу установления военной диктатуры, водворения порядка и восстановления дисциплины в армии, вступить в эту организацию и возглавить её военный отдел. «Республиканский центр» в качестве возможных диктаторов рассматривал две кандидатуры: Колчака и Корнилова. 1 июля Колчака посетили члены Главного комитета Союза офицеров армии и флота и преподнесли ему саблю, взамен выброшенной в море, с надписью «Рыцарю чести от Союза офицеров армии и флота». Состоялась также встреча Колчака с председателем Союза полковником Л. Н. Новосильцевым: адмирал выразил согласие остаться в России, пусть даже на нелегальном положении, и не ехать в Америку, однако у Новосильцева «ничего реального» в то время не было. Смолин считает, что на самом деле задача делегации Союза, созданного по почину Ставки и тогдашнего Главковерха генерала Алексеева, состояла в устранении в приличествующей форме конкурента протеже Ставки Корнилова, которого к тому же в это время начала активно «раскручивать» Москва в противовес Петрограду. Корнилов не был так интеллигентен, как Колчак, однако у него в руках была реальная сила, а 19 июля он стал Верховным главнокомандующим. Колчак к власти не рвался и с Корниловым соперничать не собирался — наоборот, он ценил этого талантливого и смелого генерала. Корнилов, в свою очередь, считал Колчака своим сторонником, и фамилия адмирала фигурировала в различных вариантах списков корниловского правительства[25].

Русская военно-морская миссия в составе А. В. Колчака, М. И. Смирнова, капитана 2-го ранга Д. Б. Колечицкого, капитана 2-го ранга В. В. Безуара, лейтенанта И. Э. Вуича, лейтенанта А. М. Мезенцева и адъютанта Колчака лейтенанта В. С. Макарова (сына погибшего в 1904 году адмирала С. О. Макарова) покинула столицу 27 июля. До норвежского города Бергена Колчак добирался под чужой фамилией, чтобы скрыть свои следы от немецкой разведки. Из Бергена миссия проследовала в Англию, где Колчак встретился с русским послом К. Д. Набоковым. Также его познакомили с первым лордом адмиралтейства адмиралом Джоном Джеллико. Они обсуждали минирование, говорили о морской авиации. Колчак просил разрешения принять участие в одной из её операций. Разведывательный полёт на двухмоторном самолёте произвёл на русского адмирала большое впечатление. В Англии Колчак несколько раз встречался также с начальником английского Морского генерального штаба генералом Холлом[1]. 16 августа русская миссия на крейсере «Глонсестер» вышла из Глазго к берегам США, куда прибыла 28 августа. Здесь-то и выяснилось, что никакой Дарданелльской операции американский флот не планировал. Таким образом отпала главная причина поездки Колчака в Америку, и с этого момента его миссия носила военно-дипломатический характер. Колчак пробыл в США около двух месяцев, за это время встречался с русскими дипломатами во главе с послом Б. А. Бахметьевым, морским и военным министрами и государственным секретарём США. 16 октября Колчака принял американский президент Вильсон[1]. Поскольку миссия в Америку не удалась, было решено возвращаться в Россию. В Сан-Франциско, уже на западном побережье США, Колчак получил телеграмму из России с предложением выставить свою кандидатуру в Учредительное собрание от кадетской партии по Черноморскому флотскому округу, на что он ответил согласием, однако его ответная телеграмма опоздала. Накануне отъезда Колчак получил сообщение о свержении Временного правительства, о победе Октябрьской революции. Все планы рушились. Колчак писал: «…я решил вернуться в Россию и там уже разобраться, что делать дальше»[32]. 12 (25) октября Колчак с офицерами отправился из Сан-Франциско во Владивосток на японском пароходе «Карио-Мару». В Йокогаме Колчак узнал о свержении Временного правительства и захвате власти большевиками, а также о начале сепаратных мирных переговоров в Брест-Литовске между Советской Россией и Центральными державам. Колчак остро переживал случившееся на Родине, своё бессилие что-либо изменить:

Быть русским, быть соотечественником Керенского, Ленина… ведь целый мир смотрит именно так: ведь Иуда Искариот на целые столетия символизировал евреев, а какую коллекцию подобных индивидуумов дала наша демократия, наш «народ-богоносец»[2][29]

В марте 1918 года, прибыв в Сингапур, Колчак получил секретное поручение срочно возвращаться в Китай для работы в Маньчжурии и Сибири. Изменение решения англичан было связано с настойчивыми ходатайствами русских дипломатов и других политических кругов, видевших в адмирале кандидата в вожди противобольшевистского движения. Первым пароходом Колчак вернулся в Шанхай, где и завершилась, не успев начаться, его английская служба. Подробности нового назначения адмирала ожидали у русского посланника в Пекине князя Н. А. Кудашева. В Шанхае Колчак встретился с председателем правления Русско-Азиатского банка А. И. Путиловым, затем по железной дороге добрался до Пекина и посетил Кудашева, который поведал ему, что это именно он настоял на командировке адмирала в Китай, надеясь решить с его помощью ряд важных задач. Дипломат рассказал адмиралу, что большевистское правительство в разных концах России уже начало встречать сопротивление, например, на Юге России уже борется Добровольческая армия генералов Алексеева и Корнилова. Главной из задач, которые мог решить Колчак, дипломат видел объединение хаотично формировавшихся на Дальнем Востоке противобольшевистских отрядов в единую крупную вооружённую силу, которую можно было бы противопоставить большевикам[1]. С прибытием Колчака в Китай завершился период его зарубежных скитаний. Теперь адмирала ожидала политическая и военная борьба с большевистским режимом внутри России. Местом организации сил предполагалась Китайско-Восточная железная дорога с центром в Харбине[1]. В Пекине Колчак встретился с управляющим КВЖД генералом Хорватом, предложившим ему взять на себя руководство охраной железной дороги и всей военно-стратегической стороной дела, связанной со спасением КВЖД как русской собственности. 10 мая 1918 года на заседании акционеров КВЖД Колчак был введён в состав правления и назначен главным инспектором охранной стражи КВЖД с одновременным руководством всеми русскими вооружёнными силами в её полосе отчуждения. На заседании под видом нового правления дороги было образовано русское эмигрантское правительство Хорвата, на котором адмирал изложил план вооружённого вторжения на советскую территорию. Операцию планировалось осуществить сразу с двух направлений: со стороны Забайкалья и со стороны Приморья; по расчётам Колчака, ему требовалось для её проведения 17 тысяч бойцов[33]. 11 мая Колчак прибыл в Харбин. В местных газетах было напечатано интервью с адмиралом, в котором он обещал восстановить законность и правопорядок в городе. В полосе отчуждения действовало несколько вооружённых формирований: пятитысячный Особый маньчжурский отряд атамана Семёнова, не подчинявшегося Хорвату, двухтысячный харбинский отряд полковника Орлова и действовавший на восточном конце КВЖД отряд атамана Калмыкова. Колчак начал организацию крупного соединения под видом усиления охраны железной дороги. Опорой Колчака стал отряд Орлова. Колчак пытался наладить отношения с атаманом Семёновым, однако, в силу японских инструкций и собственного предвзятого отношения к «господам», Семёнов на контакт идти отказался, вошёл с Колчаком в конфликт, и этот самый крупный отряд Колчак через некоторое время перестал брать в расчёт своих сил. В ведение адмирала входили и вопросы закупки оружия у Японии, однако, когда Колчак прибыл для переговоров к возглавлявшему японскую военную миссию в Харбине генералу Накасиме, тот затребовал за оружие некую компенсацию, намекая на более тесное сотрудничество. Колчак ответил, что не просит этого оружия у японцев как милости, но желает его купить за счёт средств КВЖД. В итоге визит не дал результатов, и это обстоятельство сказалось на отношениях между генералом Хорватом и Колчаком. Начало организации Колчаком флотилии на Сунгари и его планы занятия Владивостока беспокоили готовивших интервенцию японцев и вызвали недовольство китайцев. Японцы проводили враждебную Колчаку политику, настаивая на передаче всех вооружённых сил в подчинение атаману Семёнову, их агенты вели подрывную работу в войсках Колчака и переманивали бойцов в отряды Семёнова и Калмыкова. Нередко речь шла даже о личной безопасности адмирала. Колчаку пришлось со своим небольшим отрядом фактически противостоять Японии на востоке России. В конце концов Колчак решил съездить в Японию для выяснения отношений с японским военным руководством[1][33].

30 июня Колчак, передав командование генералу Хрещатицкому, уехал в Японию. Целью поездки, кроме выяснения отношений с японцами, было стремление завязать связи с представителями других стран, получить от них поддержку в военном строительстве. Посол В. Н. Крупенский организовал встречу Колчака с начальником японского Генштаба генералом Ихарой и его помощником генералом Г. Танакой. Встреча не принесла результатов: японцы убедились, что манипулировать Колчаком не удастся; будучи уверенными в «японофобии» Колчака, они не оказали ему содействия в устранении противоречий с японскими представителями на Дальнем Востоке и даже постарались задержать его в Японии под предлогом отдыха и лечения, так как такая известная и трудноуправляемая личность на Дальнем Востоке мешала осуществлению их планов. Те черты характера Колчака, которые были оценены англичанами — честность и лидерские способности, — автоматически делали его персоной нон грата для японцев. Японцы не были настроены считаться с русскими интересами на Дальнем Востоке в обстановке начинавшегося развала России[34]. Колчак внимательно следил за событиями в России, где разворачивалась гражданская война, и размышлял, как он может принести пользу Родине, поэтому большое значение для него сыграло знакомство с возглавлявшим Русский отдел британского военного министерства генералом Ноксом. У них завязались дружеские отношения. На англичанина русский адмирал произвёл неизгладимое впечатление, через несколько месяцев генерал запишет: «Он обладает двумя качествами, необычными для русского: вспыльчивостью, вселяющей благоговейный ужас в его подчинённых, и нежеланием говорить просто ради того, чтобы поболтать». В одном из своих докладов в Лондон Нокс написал о Колчаке: «…нет никаких сомнений, что он является лучшим русским для осуществления наших целей на Дальнем Востоке». Эта оценка позволила некоторым советским историкам утверждать, что «адмирал стал действовать по указке англичан», хотя речь могла идти лишь о планах английских дипломатов на Колчака и их взаимном влиянии с Ноксом друг на друга. По совету Крупенского Колчак посетил французского посла в Токио Э. Реньо, которого уже тогда считали претендентом на пост главы французской миссии во Владивостоке. В сентябре Колчак узнал, что Нокс и Реньо отправляются во Владивосток, и, видимо, при содействии Нокса сумел получить место на их судне. 16 сентября он покинул Японию. Понимая, что на Дальнем Востоке японцы будут мешать его работе, он намеревался пробраться на Юг России, чтобы разыскать семью и поступить на службу к руководителям Добровольческой армии Алексееву и Корнилову (в то время он не знал о гибели последнего во время неудачного штурма Екатеринодара в конце марта 1918 года)[33][34]. Колчак и представить себе не мог, что уже весной командующий Добровольческой армией генерал Деникин признает его Верховным правителем России и подчинится как Верховному главнокомандующему объединённой Русской армии[35].

Гражданская война в России[править]

Вице-адмирал А. В. Колчак — военный министр Временного Всероссийского правительства со своим ближайшим окружением. 1918 г.
Кинохроника 1919 года. Адмирал А. В. Колчак и Чехословацкий корпус.
В штабе Сибирской армии. В первом ряду слева направо: командующий Р. Гайда, Колчак, начальник штаба Б. П. Богословский. Екатеринбург.Во втором ряду посередине Е. М. Калиновский, начальник дивизии.Февраль 1919 года. Накануне генерального наступления
А. В. Колчак во время поездки на фронт с сыном полка. 1919 г.
А. В. Колчак. 1 мая 1919 года
Колчак принимает парад. Близ Тобольска, сентябрь-октябрь 1919 года
Последняя фотография Колчака. После 20 января 1920 года

19—20 сентября 1918 года Колчак прибыл во Владивосток. Во Владивостоке он ознакомился с положением на восточных окраинах страны, узнал о состоявшемся в Уфе совещании представителей различных демократических сил и об образовании Директории — объединённого антибольшевистского правительства на территории от Волги до Сибири, претендовавшего на роль «Временного Всероссийского правительства». Узнав о приезде Колчака, с ним захотели встретиться многие морские офицеры. На частном совещании с ними адмирал заявил, что из конкурирующих правительств он поддержал бы Сибирское, так как оно появилось без внешнего влияния и смогло провести мобилизацию населения, что означало значительную поддержку правительства гражданами. Приезд Колчака совпал по времени с посещением Владивостока главой Временного Сибирского правительства П. В. Вологодским. 21 сентября они встретились. Познакомился Колчак и с одним из руководителей антибольшевистского выступления Чехословацкого корпуса и командующим чехословацкими войсками генералом Р. Гайдой, с которым, по данным И. Ф. Плотникова, Колчак договорился о будущем сотрудничестве. В результате двух бесед Гайда, человек весьма трудноуправляемый, попал под влияние Колчака[2][1][33].

13 октября 1918 года он прибыл в Омск, планируя провести здесь лишь несколько дней и отправиться дальше на Дон. В первую очередь Колчак установил связь с представителями Добровольческой армии. Они относились к Директории крайне отрицательно, считая её «повторением Керенского». По поводу желания Колчака пробираться на Юг генералы говорили ему: «Зачем Вы поедете — там … есть власть Деникина, там идёт своя работа, а Вам надо оставаться здесь», подразумевая идею переворота. В Омске состоялась встреча Колчака и главнокомандующего войсками Директории генерала Болдырева. Видимо, после этой встречи Колчак отправил письмо генералу Алексееву о своём желании служить под его началом[36]. Колчак встречался и с другими членами Директории, где большинство составляли эсеры, а также с представителем Добровольческой армии в Сибири полковником Лебедевым и казачьими офицерами, включая коменданта Омска казачьего полковника В. И. Волкова. С Колчаком пытались установить отношения и члены правительства, включая главу Директории Н. Д. Авксентьева. С одной стороны, в Колчаке нуждались, с другой — его боялись; через него рассчитывали наладить отношения с англичанами, так как было известно, что Колчак состоит с ними в наилучших отношениях, однако одновременно и опасались его диктаторских наклонностей[2][1][33]. Ко времени приезда в Омск Колчак утвердился в мысли, что единственным средством победить большевизм может быть только военная диктатура. В это же время по заданию подпольной антибольшевистской организации Национальный центр из Москвы в Сибирь и Маньчжурию выехал видный сибирский кадет, в прошлом депутат IV Госдумы Пепеляев. Он имел специальное задание и значительные полномочия: «Национальный центр командировал меня на восток для работы в пользу единоличной диктатуры и для переговоров с адмиралом Колчаком в целях предотвращения соперничества имён Алексеева и Колчака. Со смертью Алексеева кандидатура адмирала стала бесспорной…». Свидетельство Пепеляева, написанное в марте 1919 года, очень важно. Очевидно, кандидатура Колчака рассматривалась в антибольшевистских кругах уже довольно давно, ведь выехал из Москвы он ещё в августе 1917 года. Историк И. Ф. Плотников приходит к заключению, что в Национальном центре знали о пребывании Колчака весной — летом 1918 года на Дальнем Востоке и рассматривали его как кандидата во всероссийские диктаторы. Относительно возможной конкуренции имён Колчак заявил Пепеляеву: «…если бы я имел власть, то, объединившись с Алексеевым, я бы отдал её ему»[2][1][33]. 16 октября генерал Болдырев предложил Колчаку пост военного и морского министра (вместо не удовлетворявшего Директорию и правительство Иванова-Ринова). От этого поста, не желая связывать себя с Директорией, Колчак сначала отказался, но потом, выяснив ряд вопросов (особенно вопрос о степени подчинённости ему некоторой части войск), дал согласие с условием, что если обстановка и условия работы будут противоречить его взглядам, он оставляет за собой право уйти. Против кандидатуры Колчака Сибирское правительство ничего не имело, возражали лишь Иванов-Ринов, начальник штаба Сибирской армии Белов и эсеровский вождь Чернов. В начале ноября почти удалось достичь соглашения, но на этот раз против вхождения в состав правительства Е. Ф. Роговского, находившегося под подозрением в организации сепаратных эсеровских вооружённых формирований, выступил уже Колчак. Уступил адмирал лишь после просьбы председательствовавшего министра снабжения И. И. Серебренникова «спасти положение дел, войти в состав Совета Министров, примирившись с присутствием в Совете некоторых нежелательных для него лиц»[1].

5 ноября Колчак был назначен военным и морским министром Временного Всероссийского правительства[37] и 7 ноября приступил к исполнению своих новых обязанностей, первыми своими приказами начав формирование центральных органов Военного министерства и Главного штаба. На следующий день Колчак отправился на фронт для личного ознакомления с положением армии и её командным составом[38]. Приезд Колчака в Омск совпал с конфликтом между находившейся под влиянием правых эсеров Директорией (Временным Всероссийским правительством) и её исполнительным органом — правоцентристским Всероссийским Советом министров во главе с П. В. Вологодским[2]. Ряд военных поражений привёл к падению авторитета Директории в глазах армии. Директория не обладала реальной властью, а с неудачами на фронте настроение офицерства становилось всё более консервативным. Директория оказалась изолированной от военных — единственной реальной антибольшевистской силы[39]. Назрел правительственный кризис, вызванный недовольством военной среды. Именно военные и составили ударную силу заговора против Директории. 18 ноября около трёх сотен казаков и солдат под командованием казачьих офицеров арестовали эсеров — представителей левого крыла Временного Всероссийского правительства. Состоявший из эсеров батальон охраны Директории был разоружён. В поддержку Директории не выступила ни одна воинская часть омского гарнизона[40]. После ареста эсеров Совет министров признал Директорию несуществующей, объявил о принятии на себя всей полноты верховной власти и заявил о необходимости «полного сосредоточения власти военной и гражданской в руках одного лица с авторитетным именем в военных и общественных кругах», которое будет руководить на принципах единоначалия[3]. Было решено «передать временно осуществление верховной власти одному лицу, опирающемуся на содействие Совета министров, присвоив таковому лицу наименование Верховного правителя». Было выработано и принято «Положение о временном устройстве государственной власти в России» (так называемая «Конституция 18 ноября»), устанавливавшее, в частности, порядок взаимоотношений Верховного правителя и Совета министров[41]. В качестве кандидатов в «диктаторы» рассматривались главнокомандующий войсками Директории генерал В. Г. Болдырев, управляющий КВЖД генерал Д. Л. Хорват и военный и морской министр вице-адмирал А. В. Колчак. Сам адмирал поддержал кандидатуру Болдырева, командовавшего армией на германском фронте и пользовавшегося доверием войск. Совет министров, однако, проголосовал за Колчака[33][34]. Совет министров произвёл Колчака в адмиралы, ему было передано осуществление верховной государственной власти и присвоено звание Верховного правителя. В его подчинении были все вооружённые силы государства. Верховному правителю были предоставлены полномочия предпринимать любые меры, вплоть до чрезвычайных, по обеспечению вооружённых сил, а также по установлению гражданского порядка и законности[42][43].

Первым приказом по армии Колчак объявил о принятии должности Верховного главнокомандующего всеми сухопутными и морскими силами. Этим же приказом Колчак отправил в отставку занимавшего эту должность генерал-лейтенанта В. Г. Болдырева. Тот находился в Уфе, когда его вызвал по прямому проводу Колчак и сообщил о произошедшем перевороте. Болдырев, являвшийся к тому же одним из членов распущенной Директории, энергично протестовал и требовал от адмирала восстановления Директории и наказания виновных, указывая на угрозу гражданской войны в самом антибольшевистском лагере, но адмирал резко прервал его, потребовав немедленно выехать из Уфы. Болдырев в конце концов не пошёл на обострение ситуации и подчинился распоряжению Колчака[44]. Забайкальский атаман Семёнов, пользовавшийся поддержкой японцев, отказался признать власть Колчака. 1 декабря 1918 года Колчак издал приказ об аресте Семёнова, который, впрочем, исполнить не удалось. При участии японских представителей и главы французской миссии генерала М. Жанена конфликт был урегулирован лишь к лету 1919 года. 25 мая приказ Колчака об аресте Семёнова был официально отменён. Атаман Семёнов, однако, фактически, продолжал вести себя на подвластной ему территории Забайкалья как самовластный правитель и так и не направил на фронт ни одного полка из своих сил. Настороженное отношение приход Колчака к власти вызвал поначалу и у семипалатинского атамана Анненкова и руководителя оренбургского казачества А. И. Дутова[44]. Приоритетной задачей Верховного правителя было добиться признания своей власти как населением и армией, так и другими белыми правительствами на окраинах России и западными державами. Обращение Колчака к населению, опубликованное на следующий день после переворота, гласило:

Приняв крест этой власти в исключительно трудных условиях Гражданской войны и полного расстройства государственных дел и жизни, объявляю: я не пойду ни по пути реакции, ни по гибельному пути партийности. Главной своей целью ставлю создание боеспособной армии, победу над большевиками и установление законности и правопорядка, дабы народ мог беспрепятственно избрать себе образ правления, который он пожелает, и осуществить великие идеи свободы, ныне провозглашённые по всему миру.[33]

В Екатеринбурге в этот период проходил съезд депутатов Учредительного собрания, готовивший возобновление его деятельности к началу 1919 года. Здесь же находилось и руководство партии эсеров во главе с В. М. Черновым — председателем Учредительного собрания. 19 ноября съезд принял воззвание «Ко всем народам России» с призывом к борьбе за устранение «кучки заговорщиков». Колчак отдал приказ о роспуске съезда и об аресте его руководителей. Командующий Екатеринбургской группой Сибирской армии чешский генерал Радола Гайда выполнил приказ, но два дня спустя распорядился освободить арестованных и выслать в Челябинск, где основу гарнизона составляли чехословаки, а оттуда — в Уфу. По приказу Колчака от 3 декабря 30 депутатов Учредительного собрания были здесь арестованы и отправлены в Омск. По делу ЦК партии эсеров, возглавившей сопротивление «омскому перевороту», было возбуждено следствие[45]. В Уфе против переворота выступили представители местной демократической власти, которые потребовали от премьера П. В. Вологодского восстановления «законной» власти и обратились за содействием к автономным правительствам областей и казачьих войск, а также чехословакам. Генерал Болдырев, с которым они также пытались договориться, после некоторых колебаний всё же подчинился Колчаку. 30 ноября Верховный правитель отдал приказ об аресте уфимских «мятежников». Тогда же правительство Колчака приняло постановление, которое предусматривало смертную казнь для лиц, виновных в воспрепятствовании осуществлению власти Верховного правителя или Совета министров[46]. В конце января 1919 года в ответ на распространившиеся в заграничной прессе разноречивые толки о причинах и содержании переворота российское правительство выпустило заявление, в котором характеризовало свергнутую власть Директории как «неделовую», лишённую политического единства и раздираемую партийными противоречиями, и поставило в вину её эсеровским руководителям узкопартийное интриганство и привнесение политики в жизнь армии, а также попытку создания эсеровской партийной военной организации[47].

В целом Колчак продолжил экономический и политический курс Временного Сибирского правительства[48], бывший глава которого — близкий к кадетам П. В. Вологодский, ставший для Верховного правителя символом легитимности его правления, — был оставлен председателем Совета министров. Приход Колчака к власти, концентрация в его руках военной, политической и экономической власти дали возможность белым оправиться от поражений, понесённых ими в Поволжье осенью 1918 года[49]. Антибольшевистское движение после омских событий стало более консолидированным, подавляющее большинство современников отмечали, что после ноябрьского переворота престиж власти укрепился и управление стало более упорядоченным[50]. Закончились междоусобицы различных правительств и «областных дум», была выстроена единая «вертикаль» управления сверху донизу. Таким образом, в результате событий 18 ноября 1918 года антибольшевистское движение трансформировалось в Белое движение. Один из видных большевистских деятелей, председатель Сибирского ревкома И. Н. Смирнов в период колчаковской диктатуры сообщал В. И. Ленину: «В Сибири контрреволюция сложилась в правильно организованное государство с большой армией и мощным разветвлённым госаппаратом». Историк Хандорин отмечает, что, даже делая скидку на субъективность и преувеличенность этого отдельно взятого мнения, нельзя не заметить, что оно во многом ломает бывшее принятым в советской историографии представление о «внутренней гнилости» государственного организма белых. Колчак рассчитывал на то, что под знаменем борьбы с красными ему удастся объединить самые разнородные политические силы и создать новую государственную власть. Поначалу положение на фронтах благоприятствовало этим планам. В декабре Сибирская армия заняла Пермь, имевшую важное стратегическое значение и существенные запасы военного снаряжения. Оценивая в апреле 1919 года значение ноябрьского переворота, омская газета «Наша заря» писала: «Фронт начал крепнуть. Снабжение его самым необходимым становилось с каждым днём лучше и лучше. Жизнь прифронтовой полосы упорядочивалась. Население получило уверенность в завтрашнем дне и стало поддаваться организации. Движение неприятеля было остановлено»[1][33]. Процесс официального признания правительства Колчака как общероссийского проходил непросто. Энергичные усилия, имеющие целью консолидацию антибольшевистских сил, предпринимали российские дипломаты и политические деятели кадетского и умеренно-правого направления[51]. В конце мая — начале июня 1919 года о своём подчинении Колчаку как Верховному правителю России официально заявили командовавшие отдельными белыми армиями генералы Е. К. Миллер на Севере и Н. Н. Юденич на Северо-Западе. Приказом Верховного правителя они получали статус генерал-губернаторов и командующих вооружёнными силами в своих регионах. Аналогичное заявление сделал командующий Добровольческой армией (с начала 1919 года — главнокомандующий Вооружёнными силами Юга России) генерал Деникин[51].

Скрытое соперничество между Деникиным и Колчаком, несомненно, существовало, хотя внешне они всегда демонстрировали взаимное уважение. Понимая необходимость консолидации сил, Деникин уже 11 января 1919 года направил Колчаку телеграмму: «Признаём верховную власть, принятую Вашим превосходительством, в уверенности, что Вы солидарны с основными началами политической и военной программы Добровольческой армии». С. Д. Сазонов, министр иностранных дел в правительстве Деникина, был назначен министром иностранных дел «объединённого» правительства и переехал в Париж, откуда руководил деятельностью русских послов за границей. Правительство Франции выразило Колчаку своё удовлетворение объединением усилий Востока с Югом и назначением Сазонова, пользовавшегося авторитетом в дипломатических кругах Антанты. Несколько позже там же было образовано и объединённое военное представительство Колчака и Деникина за границей под руководством генерала Щербачёва[51]. 30 мая 1919 года Деникин в приказе по армиям Юга заявил: «Спасение нашей Родины заключается в единой Верховной власти и нераздельном с нею едином Верховном командовании. Исходя из этого глубокого убеждения, отдавая свою жизнь служению горячо любимой Родине и ставя превыше всего её счастье, я подчиняюсь адмиралу Колчаку как Верховному правителю Русского государства и Верховному главнокомандующему Русских армий»[51]. 17 июня Колчак официально назначил Деникина заместителем Верховного главнокомандующего. Лишь в сентябре, когда армии Колчака уже терпели поражения, он назначил его также своим заместителем как Верховного правителя. Указом об этом назначении Деникину предоставлялась широкая самостоятельность в вопросах местного управления, военного командования и ведения сношений с союзниками. При этом общие вопросы внутренней и внешней политики, земельный вопрос и финансовую политику Колчак оставил в своей исключительной компетенции. Официально заявив о подчинении Колчаку, Деникин, однако, по существу сохранил полную самостоятельность и в военно-оперативных действиях, и в управлении занятыми территориями. Координация действий между антибольшевистскими силами Востока и Юга была крайне слабой[51].

Во внешней политике Колчак неуклонно придерживался ориентации на страны Антанты. В качестве Верховного правителя и правопреемника царского и Временного правительств России он в декларации от 21 ноября 1918 года признал их внешние долги и другие договорные обязательства (к концу 1917 года внешний долг России превышал 12 миллиардов рублей). Главным представителем белых правительств за границей был назначен бывший царский министр иностранных дел С. Д. Сазонов[51][52]. Отношения с союзниками, однако, складывались непросто. Руководители правительств Англии и Франции (Ллойд-Джордж и Клемансо) на первых порах претендовали на руководство всей борьбой с большевиками в России. 13 декабря 1918 года Колчака известили радиотелеграммой о том, что направленный во Владивосток французский генерал Морис Жанен уполномочен осуществлять верховное командование всеми войсками в Сибири — как союзными, так и русскими. Колчак, однако, категорически отверг предъявленный Жаненом мандат, подписанный Клемансо и Ллойд-Джорджем, и заявил, что скорее откажется вообще от иностранной помощи, чем согласится на такие условия. В результате переговоров был достигнут компромисс — приказом Колчака от 19 января 1919 года М. Жанен был назначен главнокомандующим союзными войсками — Чехословацким легионом, а также прибывшими позднее небольшими отрядами сербов, итальянцев, румын и поляков. Все они стояли в глубоком тылу. На фронте недолгое время находились лишь небольшой французский отряд и английская бригада, в которой рядовой состав был набран в основном из русских. Стоявшие на Дальнем Востоке японские (40-тысячный корпус) и американские войска (бригада численностью 7 тысяч) не подчинялись Жанену и в боевых действиях на фронте также не участвовали[51]. Чехословаков, несмотря на усилия представителей Антанты, вернуть на фронт гражданской войны после капитуляции Германии и Австро-Венгрии в мировой войне так и не удалось. Они рвались домой, не желая сражаться в чужой стране за непонятные им цели, особенно после переворота в Омске. Отношения между русскими и чехами становились всё более напряжёнными. Единственное, на что они согласились под давлением эмиссаров Антанты, — нести в тылу охрану Транссибирской магистрали от Новониколаевска до Иркутска[51]. Генерал Жанен, лишившийся первоначально предназначавшегося ему престижного поста, испытывал личную неприязнь к Колчаку и в донесениях своему правительству не упускал случая представить его в невыгодном свете. В отличие от него, руководитель английской военной миссии генерал Альфред Нокс, отвечавший за снабжение колчаковской армии, добросовестно выполнял свою работу и с симпатией относился к Колчаку[51]. Основная помощь союзников белым свелась к снабжению армий Колчака и Деникина оружием и обмундированием. Эта помощь поступала в основном от Англии, располагавшей значительными излишками оружия и снаряжения, оставшегося после мировой войны. До сентября 1919 года Англия потратила на помощь белым (включая интервенцию на Севере) 60 млн фунтов стерлингов — больше, чем остальные союзники, вместе взятые. В мае 1919 года Колчак направил военному министру Уинстону Черчиллю телеграмму с выражением персональной благодарности за его деятельность. Несмотря на все поставки союзников,РККА неизменно превосходила белых по количеству оружия[51]. Что касается США и Японии, то с их стороны практической помощи колчаковскому правительству было мало. По оценке историка В. Г. Хандорина, они ограничивались в основном политическими отношениями с Колчаком и ролью «дружественных» наблюдателей на Дальнем Востоке, соперничавших между собой за преобладающее влияние в этом регионе, исходя из собственных экономических интересов. По его словам, американское командование не было настроено на активное вмешательство в российские дела и даже по существу враждебно воспринимало режим Колчака из-за его «недемократичности» и белого террора. Весной 1919 года, отвечая на предложение японцев совместно участвовать в подавлении большевистского восстания в тылу, американцы заявили: «Мы не смотрим на большевиков как на врагов, так как они представляют одну из политических партий в России… действуя против них, мы стали бы вмешиваться в домашние дела России». В отличие от США, японцы не только вмешивались в местные дела, но и активно стремились подчинить своему влиянию Дальний Восток, поддерживая таких сепаратистов и откровенных бандитов, как атаман Г. Семёнов, и не столько «помогали» белому делу, сколько дискредитировали его и вредили Колчаку. Власть Колчака в этом регионе была фактически номинальной[51].

Основной целью внешней политики Колчака было дипломатическое признание его правительства странами-победительницами в Первой мировой войне[53]. Но союзные миссии не спешили признать Колчака как официального правителя России. Признание де-юре в итоге было получено в начале 1919 года только со стороны Королевства сербов, хорватов и словенцев. Как сообщал в Омск В. А. Маклаков, страны Антанты хотели убедиться, что новое правительство «не реакционное». Руководители держав Антанты, несмотря на первоначальные заявления, отказались пригласить представителей белой России на Парижскую мирную конференцию, на которой были подведены итоги Первой мировой войны, что было воспринято Белым движением как ущемление национального достоинства России — великой страны, понёсшей огромные потери и на протяжении трёх лет удерживавшей второй фронт, без которого невозможна была бы конечная победа союзников. В декларации колчаковского правительства от 7 декабря 1918 года по поводу окончания мировой войны выражалась надежда на участие России в мирной конференции. Предполагалось, что если до созыва конференции не будет юридически признанного союзниками правительства новой России, то её интересы будет представлять кто-либо из дипломатов старой России по согласованию с белыми правительствами. Рассчитывая на это, правительство Колчака в декабре 1918 года создало специальную комиссию по подготовке к мирной конференции. Вскоре, однако, позиция союзников в этом вопросе изменилась под предлогом отсутствия признанного де-юре правительства всей России. Единственное, что Россия получила от мирной конференции, — это право на возмещение причинённого войной ущерба со стороны Германии и её союзников. Германия также передала союзникам 300 миллионов золотых рублей, полученные от Советской России в счёт контрибуции по Брестскому миру, который после победы союзников был аннулирован. На конференции было принято решение отложить рассмотрение вопроса о России, её международном статусе и границах до окончания в ней гражданской войны[51]. В феврале 1919 года державы Антанты предприняли попытку созыва международного совещания с участием представителей всех политических групп и государственных образований бывшей Российской империи (Совещание на Принцевых островах) для выработки договора о дальнейшей судьбе России. По сути дела, это была попытка создания всероссийской власти под непосредственным руководством держав Антанты. Для участия в работе совещания была приглашена и делегация от правительства Советской России. Ввиду того, однако, что все потенциально заинтересованные участники (включая Российское правительство адмирала Колчака) отказались дать своё согласие на участие в совещании, оно по существу не состоялось[54]. 26 мая в Омск была направлена нота Верховного совета Антанты. Союзники в ней обещали помощь, но требовали от Верховного правителя выполнения ряда условий. В ответном послании Колчак подтверждал соблюдение законов и свобод, но большинство политических требований оставлял на усмотрение будущего Национального собрания, которое должно было быть созвано после победы над большевиками. Союзники продолжили поставки Колчаку, но отступление фронта летом 1919 года негативно сказалось на прогрессе по этому направлению[55].

Боевые действия армий Колчака[править]

27 ноября началась Пермская операция по наступлению вместо Москвы на Вологду с началом обхода Кушвы правофланговой группой генерала Г. А. Вержбицкого. Кушва была взята белыми штыковой атакой 2 декабря. 29 ноября в наступление перешла ударная группировка Пепеляева. При 20-градусных морозах, по колено в снегу, за две недели солдаты преодолели 100 вёрст и взяли 14 декабря узловую станцию Калино. В результате манёвра белых армия Лашевича оказалась разрезанной на две части. 20 декабря 7-я Уральская дивизия генерала Голицына и 2-я Чехословацкая дивизия с разных сторон ворвались в Кунгур, выбив оттуда 30-ю дивизию Блюхера. Понёсшие значительные потери советские войска отступали к опоясанной несколькими рядами окопов и проволочных заграждений Перми, которую красное командование надеялось удержать. Войска Колчака, перерезав железную дорогу, не дали частям дивизии Блюхера усилить гарнизон города, павшего 24 декабря. В плен было взято более 30 тыс. красноармейцев, 120 орудий, свыше 1000 пулемётов, 9 бронепоездов, 180 поездных составов, речная флотилия и весь обоз разбитой 3-й армии красных, в результате декабрьских сражений потерявшей половину своего состава. На некоторых направлениях красные сдавались целыми полками, например, 4-й Камский полк. Успех был достигнут белыми частями уже без помощи оставивших фронт чехов[56]. Сообщение о взятии Перми вызвало восторженную реакцию в Омске. Совет министров постановил наградить Колчака, находившегося и действовавшего всё время операции в боевой обстановке, орденом Святого Георгия 3-й степени за большой вклад в подготовку операции. В связи со взятием Перми личное поздравление Верховному правителю прислал премьер-министр Франции Жорж Клемансо[56].

В начале 1919 года Колчаком была произведена реорганизация войск. Бывшая Екатеринбургская группа войск была преобразована в Сибирскую армию, во главе которой стал генерал Гайда. Западной армией командовал генерал Ханжин, которому была оперативно подчинена примыкавшая к его левому флангу Южная армейская группа генерала Белова. Восточный фронт РККА имел сильные фланги и слабый центр, что давало возможность Восточному фронту Русской армии нанести удар в центр Советской России. Согласно стратегическому плану Ставки Колчака, в первой фазе операции должно было произойти наступление на Пермско-Вятском и Самаро-Саратовском направлении. При успехе наступление должно было продолжиться двумя главными ударами на обоих направлениях и перерасти в наступление на Москву с севера, юга и востока. Генеральное наступление было запланировано Ставкой на апрель 1919 года. В начале марта, упредив готовившееся наступление РККА, армии Колчака ударили в стык между 5-й и 2-й советскими армиями. Правофланговая Сибирская армия на Вятском направлении соединилась с войсками Архангельского правительства. Части Западной армии генерала Ханжина в марте взяли Бирск, Уфу, Стерлитамак, в апреле — Мензелинск, Белебей, Бугуруслан, Бугульму, Набережные Челны. Сибирская армия в апреле взяла Воткинский завод, Сарапул, Ижевский завод. В конце апреля армии Колчака вышли на подступы к Казани, Самаре, Симбирску, заняв значительные территории с важными промышленными и сельскохозяйственными ресурсами, население которых превышало 5 млн человек. Это открывало армиям Колчака прямую дорогу на Москву[2][1][33]. весеннее наступление Русской армии, произвел осильное впечатление на современников. В буржуазных и общественных кругах России чувствовался подъём, связанный с надеждой на скорую победу над большевиками. Премьер-министр Российского правительства Вологодский в интервью томской газете «Сибирская жизнь» 29 апреля говорил, что он «верит в звезду Верховного правителя» и что к осени армии возьмут Москву, в связи с чем он уже говорил о предстоящих выборах в Национальное (или Учредительное) собрание. Колчака поздравили с успехом наступления, в частности, премьер-министр Франции Ж. Клемансо, военный министр Великобритании У. Черчилль и министр иностранных дел Франции С. Пишон[56]. Отреагировали на успехи армии Колчака и большевики. Ленин в апреле объявил Колчака главным врагом Советской республики и призвал «напрячь все силы в борьбе с ним». Летом 1919 года Советское правительство назначило премию в 7 млн долларов за голову Колчака[56]. 30 мая Главнокомандующий ВСЮР генерал А. И. Деникин признал власть адмирала Колчака как Верховного правителя Русского государства и подчинился ему как Верховному главнокомандующему Русской армией. Вокруг Колчака были созданы единые вооружённые силы и образовалось Российское государство, хотя и состоявшее из трёх разрозненных частей[1]. Успех весеннего наступления, однако, оказался непрочным. Красная армия, остановив колчаковцев на подступах к Волге, 28 апреля перешла в контрнаступление и в течение лета отбросила армию Колчака за Урал. Сам Колчак осенью 1919 года, на фоне широкомасштабного отступления белых войск, оценивал итоги своей весенней кампании следующим образом:

Не мне оценивать и не мне говорить о том, что я сделал и чего не сделал. Но я знаю одно, что я нанёс большевизму и всем тем, кто предал и продал нашу Родину, тяжкие и, вероятно, смертельные удары. Благословит ли Бог меня довести до конца это дело, не знаю, но начало конца большевиков положено всё-таки мною. Весеннее наступление, начатое мною в самых тяжёлых условиях и с огромным риском… явилось первым ударом по Советской республике, давшим возможность Деникину оправиться и начать в свою очередь разгром большевиков на Юге…[1]

9 июня части РККА взяли Уфу. Отступив из Поволжья, Колчак потерял стратегическую инициативу. Боеспособность армии снизилась[56]. В июне Колчак отклонил предложение Маннергейма двинуть 100-тысячную финскую армию на Петроград в обмен на признание независимости Финляндии, заявив, что «не поступится никогда и ни за какие минутные выгоды» «идеей великой неделимой России»[57]. В телеграмме министру иностранных дел Сазонову от 5 декабря 1919 года Колчак говорил, что никогда не признает независимость республик, провозглашённых по условиям Брестского мира:

Образование самоопределяющихся республик в виде Финляндии, Эстонии, Латвии, Литвы, Польши, Украйны и других социалистических образований, ставит Россию в положение Московии после Столбовского трактата. 300-летний исторический путь России даёт основание считать, что в дальнейшем будущем Россия не откажется от этого пути, определяемого государственными операционными направлениями на морские пути сообщения. Отказ от этих направлений и суверенных прав на территории, соприкасающиеся с выходами на Балтийское, Чёрное и Средиземное моря и в Тихий океан, означал бы историческую гибель русского народа и одичание его в глубине равнин Европейской России и Сибири

Отсутствие значительного людского резерва в конечном итоге привело к поражению белых армий. Генералу Иностранцеву Колчак говорил: «…мы бедны людьми, почему нам и приходится терпеть даже на высоких постах, не исключая и постов министров, людей, далеко не соответствующих занимаемым ими местам, но — это потому, что их заменить некем…»[58]. 20 июня были произведены кадровые перестановки. Колчак закрепил за собой должность верховного главнокомандующего вооружёнными силами Российского государства, Дитерихс занял освобождённый Колчаком пост главнокомандующего Восточным фронтом. Вместо Ханжина командующим Западной армией стал генерал Сахаров[1]. В июле провалился авантюрный план Лебедева и Сахарова завлечь 5-ю армию красных в Челябинск, а потом окружить её и разгромить. Западная и Сибирская армии отступали в Зауралье. Колчак предпринял усилия для усиления централизации власти: по его указу от 7 августа Совету Верховного правителя, состоявшему из приближённых министров, предоставлялись дополнительные полномочия по организации обороны. Главной задачей Восточного фронта белых стало содействие силам Деникина в их наступлении на Москву, отвлечение на себя частей большевиков. Белые одержали победу в своём последнем наступательном сражении на Восточном фронте — сентябрьской Тобольской операции. Колчак лично планировал десантные операции последнего наступления трёх своих армий и действия Обь-Иртышской флотилии, рассчитывая доплыть до Тюмени. Замысел адмирала был смел, состоял в стремлении не допустить отхода красных, окружить и уничтожить их путём быстрой перевозки частей по рекам и высадки десантов во взаимодействии с конницей фронтально наступающих армий. В случае успеха белые окружали 29-ю, 30-ю и 51-ю стрелковые дивизии красных. Несмотря на срыв этого плана, белые были довольно близко к разгрому 3-й Красной армии. Именно поэтому советские военные историки Тобольско-Петропавловскую операцию рассматривали исключительно фрагментами, подробно описывая бои одной лишь только 5-й армии[59]. Красные были отброшены от реки Тобол на сто километров. В середине октября части РККА повели наступление свежими силами. Белые сдавали свои опорные пункты. Началось отступление белых частей. Красные не смогли прорвать фронт, однако захватили плацдармы на левом берегу Тобола. Понимая, что дальнейшая борьба за позиции близ Тобола приведёт к окончательному истощению войск, командующий Восточным фронтом генерал Дитерихс решил начать стратегическое отступление с уступкой противнику значительной территории Белой Сибири, включая, возможно, и сам Омск, а затем нанеся удар по противнику из глубины своих позиций. Однако этот план не учитывал, что сдача столицы приведёт в движение все враждебные Колчаку силы в тылу армии. Колчак, ставший уже опытным политиком, предчувствовал всеобщий обвал в тылу и начал склоняться к мысли, что Омск надо защищать до последней возможности: потеря столицы лишала смысла всю структуру Всероссийской власти, Ставка и правительство переходили автоматически в статус «странствующих»[60]. Дитерихс был вызван к Колчаку, при этом генерал Сахаров с деланным возмущением поддержал Верховного правителя и выступил в защиту плана обороны Омска. Дитерихс был отозван в тыл для формирования добровольческих частей, а на его место был назначен Сахаров.

После оставления Петропавловска Омск оказался под ударом с двух сторон: по сходящимся линиям железной дороги со стороны Петропавловска и Ишима. При этом Сахаров не смог организовать ни оборонительного рубежа, ни защиты Омска, ни организованного отступления. В результате белые опоздали с эвакуацией столицы, произведённой лишь 10 ноября. Сам Колчак решил отступать вместе с армией, сделав ставку на то, что его присутствие в рядах действующих войск поможет поднять их дух. На решение Колчака оказало влияние и желание предотвратить захват чехословаками, союзниками или красными партизанами золотого запаса России. Предложение от французского генерала Жанена и всего дипломатического корпуса о взятии золотого запаса под международную опеку, охране и транспортировке во Владивосток Колчаком было воспринято как заламывание непомерной цены за обещанную помощь. Александр Васильевич категорически отверг их предложение: «Я вам не верю. Золото скорее оставлю большевикам, чем передам союзникам». Все ценности, а также специальный груз с вещами царской семьи и уликами их убийства были скрытно погружены в эшелон Красного Креста[61][2][1][33].

С оставлением Омска армии Восточного фронта начали свой Великий Сибирский Ледяной поход. Командование Восточного фронта планировало задержать наступление красных на рубеже реки Обь. Армию предполагалось пополнить за счёт тыловых соединений, а фронт восстановить на рубеже ТомскНовониколаевскБарнаулБийск. Однако войска к этому времени контролировали лишь крупные населённые пункты, во многих из которых были подняты восстания. Несмотря на упорные арьергардные бои, организовать оборону не удалось, и 11 декабря был оставлен Барнаул, 13 декабря — Бийск, 14 декабря — Новониколаевск[62]. В ноябре 1919 года конфликт между правительством Российского государства и командованием Русской армии, с одной стороны, и чехословацким политическим и военным руководством, с другой, превратился в столкновение. 13 ноября лидеры чехословаков в России опубликовали в газетах Сибири политический меморандум, наполненный жалобами и выпадами в адрес русских властей. Разгневанный действиями чехословацких политиков, Колчак 25 ноября потребовал от Совета министров прекратить сношения с чехословацким руководством. Верховный правитель сумел «поставить на место» чехословаков: после резкой реакции Верховного их руководители были вынуждены оправдываться, выступая с заявлениями, что их слова якобы «неправильно поняли»[61]. Тем не менее вскоре было опубликовано обращение чехов к союзникам, где они объявляли себя свободными от всех обязательств перед Россией и сообщали об эвакуации по железной дороге в соответствии с принципом «Наши интересы — прежде всех остальных». Транссибирская магистраль в это время контролировалась Чехословацким корпусом, получившим приказ не пропускать русские воинские эшелоны восточнее станции Тайга до тех пор, пока не проедут все чехословаки с «благоприобретённым имуществом». Действия союзников превратили боевые неудачи Восточного фронта белых в катастрофу всего Белого движения на Востоке России: армия оказалась отрезана от тыла, лишена возможности вовремя получать боеприпасы и эвакуировать раненых[62]. 24 ноября адмирал Колчак отправил Жанену и Сыровому телеграмму с констатацией: использование железной дороги исключительно для пропуска чехословацких эшелонов означает гибель многих русских эшелонов, последние из которых фактически находились на линии фронта. Адмирал писал: «В таком случае я буду считать себя вправе принять крайние меры и не остановлюсь перед ними»[1]. Одновременно с военными поражениями, экономическая и политическая ситуация в Сибири была очень непростой. Премьер Вологодский докладывал 21 ноября верховному правителю Колчаку о произволе, о бессилии правительства, об ужасном экономическом кризисе и приближении голода, о том, что авторитет правительства и Колчака «падает с каждым часом»[63]. 11 декабря Колчак за преступное оставление Омска сместил и отдал под следствие генерала Сахарова. Новым Главнокомандующим войсками Восточного фронта был назначен генерал Каппель, который планировал восстановить фронт по Енисею и установить связь с забайкальскими войсками атамана Г. М. Семёнова[62]. Адмирал поспешил в новую столицу — Иркутск, так как гарнизон города был слаб, и к нему приближался партизанский отряд Каландаришвили[1].

21 декабря в Черемхове вспыхнуло восстание. Через три дня восстание, которое было подготовлено большевистскими подпольными комитетами РКП(б) и Политцентром эсеров и меньшевиков, началось в пригороде Иркутска Глазкове, а к вечеру 27 декабря и в самом Иркутске. Колчак предпринял попытку отбить город при помощи войск атамана Семёнова, но им не удалось прорваться в город. Тем временем шли переговоры между генералом Жаненом, Политцентром и Советом министров о передаче власти Политцентру[2]. 3 января 1920 года в Нижнеудинске Колчак получил от Совета министров телеграмму с подписями Червен-Водали, Ханжина и Ларионова с требованием отречения от власти и передачи её А. И. Деникину, как новому Верховному правителю. В телеграмме Совета министров содержался подлог: якобы о необходимости передачи власти Деникину ранее уже телеграфировал Сазонов, который на самом деле говорил не о немедленной передаче власти главкому ВСЮР, а только о назначении последнего преемником Верховного правителя, чтобы в случае ухода Колчака с политической арены или из жизни не утерять «достигнутое объединение всех борющихся с большевиками сил под одной властью». Подлог был сделан, чтобы Колчак не противился. Телеграмма говорила также о стремлении её авторов «откупиться» Колчаком от наседавших на них партизан и повстанцев. Александр Васильевич не стал цепляться за власть, однако он хотел проехать Иркутск в статусе Верховного правителя — иначе это могли счесть за слабость и трусость. Поэтому Колчак ответил телеграммой Совету министров, что он согласен передать власть Деникину, но лишь по прибытии в Верхнеудинск, издав одновременно 4 января свой последний указ — о предрешении передачи власти[1].

Колчак мало верил союзникам, чувствуя по их поведению, что будет предан и ими («Продадут меня эти союзнички», — сказал адмирал генералу Занкевичу), но после долгих колебаний всё же решил положиться на них. Он занял купе в пассажирском вагоне второго класса, декорированном флагами Великобритании, США, Франции, Японии и Чехословакии. Генерал Жанен получил от высоких комиссаров письменную инструкцию обеспечить, если окажется возможным, безопасное следование Колчака туда, куда он захочет. Фраза «если окажется возможным» была включена в инструкцию по настоянию Жанена. Вслед за вагоном Колчака шёл «золотой эшелон», переданный под чешскую охрану. 10 января эшелон вышел из Нижнеудинска и 15 января прибыл в Иркутск. По прибытии вагон Колчака был оцеплен плотным кольцом охраны. Адмиралу стало известно, что накануне город покинули все союзные миссии. С наступлением сумерек чехословаки объявили Александру Васильевичу, что передают его местным властям. Арест адмирала и передача его эсеро-меньшевистскому Политцентру были согласованы чехами с представителями союзников, стали мерою, «необходимой для безопасности чешского войска»[64], сделаны были для обеспечения свободного продвижения их эшелонов на Восток[65]. Несмотря на данные ранее заверения и гарантии безопасности и защиты, Жанен и чехословаки предали адмирала. Около 9 часов вечера «Политцентр» объявил Колчаку и Пепеляеву об аресте, после чего они были помещены в здании губернской тюрьмы. Колчак, будучи человеком слова, долго недоумевал, как генерал Жанен мог его выдать. Анна Тимирёва, покинувшая Омск вместе с Колчаком, попыталась успокоить адмирала и решила пойти под арест вместе с ним. Акт передачи был составлен в 21:55. Командующий японскими войсками Иркутска полковник Фукуда, узнав о прибытии в город Верховного правителя, обратился к Яну Сыровому с просьбой передать Александра Васильевича под охрану японского батальона, на что получил ответ, что Колчак уже выдан повстанцам[1]. Историк Зырянов писал, что о причинах выдачи Колчака правильно говорил руководитель иркутских большевиков Ширямов, отмечая в них уважение к Колчаку со стороны врага:

Без власти Колчак никакой ценности ни для союзников, ни для чехов не представлял; по своим же личным качествам, прямой и резкий, пытавшийся отстаивать «суверенитет Российского правительства» от притязаний союзников, он давно уже находился в остром конфликте с союзниками, а тем более с чехами[1]

Следствие и Расстрел адмирала Колчака[править]

Камера № 5 в Музее истории Иркутского тюремного замка имени А. В. Колчака СИЗО г. Иркутска, где содержался А. В. Колчак
Крест на месте упокоения Колчака и Пепеляева на берегу Ангары
Табличка на кресте на месте упокоения Колчака и Пепеляева на берегу Ангары

С 21 января 1920 года начались допросы Колчака на Чрезвычайной следственной комиссией. Адмирал держался во время допросов спокойно и с большим достоинством, вызывая этим невольное уважение у следователей, подробно рассказывая о своей жизни и охотно отвечая на вопросы. При этом Колчак старался не называть имён, и, не сваливая ответственность за те или иные события на других, брал её на себя. Осознавая, что эти допросы являются своего рода «мемуарами» и его последним словом для потомков, Колчак был откровенен и открыт, стремился оставить для истории и собственные биографические данные, и сведения о важных исторических событиях, участником которых ему довелось быть. Подробно Колчак описал арктическую эпопею, ни обронив при этом ни слова ни о тяготах пути, ни про остров, названный его именем[66]. Захватив в Иркутске власть, большевики сменили председателя следственной комиссии на своего ставленника Чудновского, который с первого дня нахождения в этой должности стал ущемлять и уязвлять допрашиваемого.

В это время Колчака пытались спасти. Генерал Каппель во главе ещё сохранивших боеспособность остатков частей Восточного фронта поспешил ему на выручку — несмотря на лютую стужу и глубокие снега[67]. В результате при переправе через реку Кан Каппель провалился с конём под лёд, обморозил ноги, и уже 26 января скончался от воспаления лёгких. Тем не менее войска белых под командованием генерала Войцеховского продолжили движение вперёд. Их оставалось всего 4—5 тысяч бойцов. Войцеховский планировал взять штурмом Иркутск и спасти Верховного правителя и всех томившихся в тюрьмах города офицеров. Больные, обмороженные, 30 января они вышли на линию железной дороги и у станции Зима разбили высланные против них советские войска. После короткого отдыха, 3 февраля, каппелевцы двинулись на Иркутск. Они с ходу взяли Черемхово в 140 км от Иркутска, разогнав шахтёрские дружины и расстреляв местный ревком. По свидетельству генерала Пучкова, генерал Войцеховский мог рассчитывать при реализации своего плана спасения Колчака не более чем на 5 тысяч бойцов, которые были растянуты вдоль дороги так, что на их сборы к месту боя понадобилось бы не менее суток. Армия имела четыре действующих и семь разобранных орудий с ограниченным количеством боеприпасов. В большинстве дивизий наличествовало не более двух—трёх пулемётов с малым количеством патронов. Ещё хуже дела обстояли с патронами у стрелков. Тем не менее, по свидетельству генерала, «…при малейшей надежде найти Верховного Правителя в городе армия атаковала бы Иркутск немедленно же с подходом к нему». В ответ на ультиматум командующего советскими войсками Зверева о сдаче, Войцеховский направил красным встречный ультиматум с требованием освобождения адмирала Колчака и арестованных с ним лиц, предоставления фуража и выплаты контрибуции в размере 200 млн рублей, обещая обойти в этом случае Иркутск стороной. Большевики не выполнили требований белых, и Войцеховский направил свои войска в атаку: каппелевцы прорвались к Иннокентьевской в 7 км от Иркутска. Иркутский ВРК объявил город на осадном положении, а подступы к нему были превращены в сплошные линии обороны. Началось сражение за Иркутск — по ряду оценок, не имевшее себе равных за всю Гражданскую войну по ожесточённости и ярости атак. Пленных не брали[33]. Каппелевцы взяли Иннокентьевскую и смогли прорвать линии городской обороны красных. На 12 часов дня был назначен штурм города. В этот момент в события вмешались чехословаки, заключившие с красными соглашение, имевшее целью обеспечение их собственной беспрепятственной эвакуации. За подписью начальника 2-й чехословацкой дивизии Крейчего белым было направлено требование не занимать Глазковского предместья под угрозой выступления чехов на стороне красных. Сражаться со свежим хорошо вооружённым чешским войском у Войцеховского уже не хватило бы сил. Одновременно пришли вести о гибели адмирала Колчака. В сложившихся обстоятельствах генерал Войцеховский приказал отменить наступление. Каппелевцы с боями начали отход в Забайкалье[68].

В ночь с 6 на 7 февраля 1920 Колчак и председатель Совета министров Российского правительства Пепеляев были расстреляны без суда, по постановлению Иркутского военно-революционного комитета большевиков во исполнение прямого приказа Ленина[прим 1]. Постановление Иркутского военно-революционного комитета о расстреле А. В. Колчака и В. Н. Пепеляева было подписано А. Ширямовым, председателем комитета, и его членами А. Сноскаревым, М. Левенсоном и управделами комитета Обориным. Текст постановления об их расстреле был впервые опубликован в статье бывшего председателя Иркутского военно-революционного комитета Ширямова[69]. В 1991 году Л. Г. Колотило предположил, что постановление было составлено уже после расстрела как оправдательный документ, поскольку датировано оно 7 февраля, а в тюрьму Чудновский и Бурсак прибыли во втором часу ночи 7 февраля, якобы уже с текстом постановления, причём до этого составляли из коммунистов расстрельную команду[70]. Согласно распространённой версии, расстрел произошёл на берегу реки Ушаковки близ Знаменского женского монастыря. Руководил расстрелом Чудновский. Тела убитых были сброшены в прорубь. Участники расстрела отмечали, что адмирал встретил смерть с солдатским мужеством, сохранив достоинство и перед лицом смерти[71].

Символическая могила Колчака находится на месте его «упокоения в водах Ангары» недалеко от иркутского Знаменского монастыря, где установлен крест[72][73][74].

Семейная связь[править]

С. Ф. Омирова, супруга Колчака
Софья Фёдоровна, сын Ростислав в форме французского офицера, внук Саша. 1939 год

Жена Колчака, Софья Фёдоровна Омирова, родилась в 1876 году в Каменце-Подольском Подольской губернии (ныне Хмельницкой области Украины). Её отцом был действительный тайный советник Фёдор Васильевич Омиров. Мать Дарья Фёдоровна, урождённая Каменская, была дочерью генерал-майора, директора Лесного института Ф. А. Каменского, сестрой скульптора Ф. Ф. Каменского[8]. Они обвенчались 5 марта 1904 года в Свято-Харлампиевском храме в Иркутске[75]. Софья Фёдоровна жила в Гатчине, затем в Либаве. После обстрела Либавы немцами в начале войны (2 августа 1914 года) бежала, бросив всё, кроме нескольких чемоданов (казённая квартира Колчака была затем разграблена, и его имущество погибло). Из Гельсингфорса переехала к мужу в Севастополь, где во время Гражданской войны ждала мужа до последнего. В 1919 году ей удалось оттуда эмигрировать: британские союзники снабдили её деньгами и предоставили возможность выехать на корабле из Севастополя в Констанцу. Далее она перебралась в Бухарест, а затем уехала в Париж. Умерла в госпитале Лонжюмо в Париже в 1956 году и была похоронена на главном кладбище русского зарубежья — Сент-Женевьев де Буа. Последней просьбой адмирала Колчака перед расстрелом было: «Я прошу сообщить моей жене, которая живёт в Париже, что я благословляю своего сына». — «Сообщу», — ответил руководивший расстрелом сотрудник ВЧК С. Г. Чудновский[76].

У них было трое детей: Татьяна (январь 1908 — январь 1909)[77]; Ростислав (1910—1965)[78], Маргарита (1912—1914)

Награды[править]

Ордена
  • Орден Святой Анны 4-й степени с надписью «За храбрость» (15 ноября 1904 — «За охрану прохода в Порт-Артур и участия в боевых действий против японцев во время командования «Сердитым»»)
  • Орден Святого Станислава 2-й степени с мечами (12 декабря 1905)
  • Золотая сабля с надписью «За отличие в делах против неприятеля под Порт-Артуром» (12 декабря 1905)
  • Орден Святой Анны 2-й степени (6 декабря 1910)
  • Орден Святого Владимира 4-й степени (6 декабря 1903)
  • Мечи и бант к ордену Святого Владимира 4-й степени (19 марта 1907)
  • Орден Святого Владимира 3-й степени с мечами (9 февраля 1915)
  • Орден Святого Георгия 4-й степени (Высочайший приказ по морскому ведомству от 2 ноября 1915 года за №692 — «за доблесть и боевые отличия, проявленные в Моонзундской операции»)[79]
  • Орден Святого Станислава 1-й степени с мечами (4 июля 1916)
  • Орден Святой Анны 1-й степени с мечами (1 января 1917)
  • Орден Святого Георгия 3-й степени (15 апреля 1919)
Научные награды
  • Константиновская медаль Императорского Русского географического общества (30 января 1906):

    Совѣтъ Императорскаго Русскаго Географическаго Общества въ засѣданіи 30 января с. г. присудилъ дѣйствительному члену Общества Лейтенанту Александру Васильевичу Колчаку за участіе въ экспедиціи барона Э. В. Толя и за путешествіе на островъ Беннета, составляющее важный географическій подвигъ, совершеніе котораго было сопряжено съ большими трудностями и опасностью для жизни, — свою высшую награду — Константиновскую медаль[15]

Медали, знаки отличия
Иностранные

Память[править]

  • В конце Гражданской войны на Дальнем Востоке и в последующие годы в эмиграции 7 февраля — день расстрела адмирала — отмечался панихидами в память «убиенного воина Александра» и служил днём поминовения всех павших участников Белого движения на востоке страны, прежде всего погибших во время Сибирского Ледяного похода зимой 1919—1920 годов.
  • Мемориальная доска на здании Морского корпуса в Санкт-Петербурге (2002)[80],
  • Мемориальная доска в Омске на фасаде особняка Батюшкиных, служившего резиденцией Верховного правителя в 1919 году,
  • Мемориальная доска в здании вокзала в Иркутске,
  • Мемориальная доска во дворе часовни Николая Мирликийского в Москве (2007),
  • Мемориальная доска на здании Морского вокзала во Владивостоке (2016)[81].
  • На фасаде здания Краеведческого музея (Мавританский замок, бывшее здание Русского географического общества) в Иркутске, где Колчак читал доклад об Арктической экспедиции 1901 года, восстановлена уничтоженная после революции почётная надпись в честь Колчака — рядом с именами других учёных и исследователей Сибири[82].
  • Имя Колчака высечено на памятнике героям Белого движения («Галлиполийском обелиске») на парижском кладбище Сент-Женевьев-де-Буа.
  • В Иркутске на месте «упокоения в водах Ангары»[83] установлен крест.
  • 4 ноября 2004 года в Иркутске установлен памятник Колчаку, автор идеи — Андреев С. В., скульптор — В. М. Клыков.
  • 18 декабря 2006 года в Иркутске в здании Иркутской тюрьмы был открыт Музей истории Иркутского тюремного замка имени А. В. Колчака[84], а в нём — экспозиция в бывшей камере Колчака[85][86].
  • Экскурсии «Колчак в Иркутске» проводит Иркутский областной краеведческий музей. Роль Колчака в истории России раскрывают экспозиции Центра изучения истории Гражданской войны, открытого 13 января 2012 года в Омске[87].
  • Постановлением Думы Таймырского автономного округа, имя Колчака возвращено острову в Карском море.
  • В честь адмирала назван открытый в 2013 году эндемичный для Арктики и Сибири вид клещей Arctoseius koltschaki[88].
  • 12 ноября 2016 года в Санкт-Петербурге на доме № 3, ул. Большая Зеленина, где проживал адмирал в 1905—1912 годы, установлена мемориальная доска А. В. Колчаку[89][90]. 25 апреля 2017 года суд постановил демонтировать доску, признав постановление Правительства Санкт-Петербурга о её размещении незаконным[91]. 5 июля 2017 года по решению суда доска была демонтирована[92].
  • В Екатеринбурге на здании частного кафе (улица Февральской революции, 9), была установлена доска в память о том, что в этом доме жил в 1919 году Колчак.
  • с 2015 года имя адмирала А. В. Колчака носит введённый в эксплуатацию в 1993 году и ходящий под российским флагом траулер «Адмирал Колчак». Валовый тоннаж судна составляет 4407 тонн, оно имеет размер в длину 105 м и в ширину 16 м. Позывной: UEUS.
  • На месте зимовки Колчака и барона Толля в Арктике планируется установить памятный знак[93].
  • В 2022 г. был выпущен монетовидный жетон к 100-летию окончания Гражданской войны в России. На аверсе изображен портрет А.В. Колчака.[94]

Попытки реабилитации[править]

В начале 1990-х годов академик Д. С. Лихачёв и вице-адмирал В. Н. Щербаков заявили о необходимости оценки законности приговора, вынесенного адмиралу большевистским Иркутским военно-революционным комитетом. В конце 1990-х за реабилитацию Колчака высказывались занимавший в то время пост Генерального прокурора РФ Ю. И. Скуратов и начальник Генштаба ВС РФ А. В. Квашнин, а также академик А. Н. Яковлев[95][96]. В 1998 году С. Зуев, руководитель Общественного фонда по созданию храма-музея в память о жертвах политических репрессий, направил в Главную военную прокуратуру заявление о реабилитации Колчака, которое дошло до суда. 26 января 1999 года военный суд Забайкальского военного округа признал Колчака не подлежащим реабилитации, так как, с точки зрения военных юристов, несмотря на свои широкие полномочия, адмирал не остановил террора, проводимого его контрразведкой в отношении гражданского населения[97]. Защитники адмирала с этими доводами не согласились. Иеромонах Никон (Белавенец), руководитель организации «За Веру и Отечество», обратился в Верховный суд Российской Федерации (ВС) с просьбой о внесении протеста на отказ в реабилитации Колчака. Протест был передан в Военную коллегию Верховного суда, которая, рассмотрев дело в сентябре 2001 года, приняла решение — не опротестовывать решение Военного суда ЗабВО. Члены Военной коллегии постановили, что заслуги адмирала в дореволюционный период не могут служить основанием для его реабилитации: Иркутский военно-революционный комитет приговорил адмирала к расстрелу за организацию военных действий против Советской России и массовые репрессии в отношении мирного населения и красноармейцев и, следовательно, был прав[98][99]. Защитники Колчака решили обратиться в Конституционный суд Российской Федерации, который в 2000 году постановил, что суд ЗабВО не имел права рассматривать дело «без извещения осуждённого или его защитников о времени и месте судебного заседания». Поскольку суд ЗабВО в 1999 году рассматривал дело о реабилитации Колчака в отсутствие защитников, то, согласно решению Конституционного суда, дело должно быть рассмотрено вновь, уже с непосредственным участием защиты. В 2004 году Конституционный суд отметил, что дело о реабилитации Колчака не закрыто, как ранее постановил Верховный суд. Члены Конституционного суда усмотрели, что суд первой инстанции, где впервые был поставлен вопрос о реабилитации адмирала, нарушил юридическую процедуру[100]. В марте 2019 года Федеральная служба безопасности Российской Федерации сняла гриф секретности с уголовного дела Колчака. При этом доступ к материалам остаётся ограниченным, «поскольку Колчак не был реабилитирован»[101].

Образ в литературе, искусстве и кинематографии[править]

В литературе

Жизнь Колчака описана во второй книге трёхтомника «Огненный крест» Юрия Власова. В книге «Гибель адмирала» описаны последние дни жизни Верховного правителя Российского государства, находящегося в заключении в Иркутском губчека. Изображение героя как с внешней, так и с внутренней точек зрения подчинено целям раскрытия многосторонней личности Колчака и доказательству того, что адмирал являлся недосягаемой и непреодолимой вершиной чести и порядочности[103]. Жизнь Колчака описана в романах «Заглянуть в бездну» В. Е. Максимова, изданном автором в эмиграции в Париже (1986), «Адмиральский час» М. И. Юдалевича (2000), «Колчак. Верховный правитель» В. Д. Поволяева (2001). В. В. Дворцовым в 2000 году написана пьеса «Адмирал. Русская драма». Адмирал Колчак является одним из главных героев второй части трилогии Кира Булычёва «Река Хронос» — «Штурм Дюльбера» (1992), написанной в жанре альтернативной истории. Одной из линий повествования является версия о возможном развитии событий 1917 года, если бы адмиралу Колчаку удалось успешно провести Босфорскую операцию и силами Черноморского флота взять Константинополь. Адмирал Колчак-Рифейский, бывший до 1930 г. Верховным Правителем России, а затем, после возведения на престол императора Павла II, вернувшийся к полярным исследованиям, упоминается в романе Елены Чудиновой «Победители» (2016).

На экране
В музыке

Комментарии[править]

  1. Смольнинский районный суд г. Санкт-Петербурга под председательством судьи Т. П. Матусяк, дополнительно установив обстоятельства дела, в описательно-мотивировочной части текста судебного решения от 24 января 2017 года по делу № 02а-0185/2017 изложил следующее: «В ночь на 7 февраля 1920 года расстрелян большевиками, по наиболее распространенной версии на берегу реки Ушаковки. Тело адмирала спустили в прорубь. Основанием для расстрела послужила секретная телеграмма В. И. Ульянова (Ленина), в результате которой Реввоенсовет 5-й Красной армии получил соответствующие указания из Москвы»

Примечания[править]

  1. 1,00 1,01 1,02 1,03 1,04 1,05 1,06 1,07 1,08 1,09 1,10 1,11 1,12 1,13 1,14 1,15 1,16 1,17 1,18 1,19 1,20 1,21 1,22 1,23 1,24 1,25 1,26 1,27 1,28 1,29 1,30 1,31 1,32 1,33 1,34 1,35 1,36 1,37 1,38 1,39 1,40 1,41 1,42 1,43 1,44 1,45 1,46 1,47 1,48 1,49 1,50 1,51 1,52 1,53 1,54 1,55 1,56 1,57 1,58 1,59 1,60 1,61 1,62 1,63 Зырянов П. Н. Адмирал Колчак, верховный правитель России. — 4-е изд. — М.: Мол. гвардия, 2012. — 637 с. — (Жизнь замечательных людей: сер. биогр.; В. 1356). — ISBN 978-5-235-03375-7.
  2. 2,00 2,01 2,02 2,03 2,04 2,05 2,06 2,07 2,08 2,09 2,10 2,11 2,12 2,13 2,14 2,15 2,16 2,17 2,18 2,19 2,20 2,21 2,22 2,23 2,24 2,25 2,26 2,27 2,28 2,29 Плотников И. Ф. Александр Васильевич Колчак: жизнь и деятельность. — Ростов н/Д.: Феникс, 1998. — 320 с. — ISBN 5-222-00228-4
  3. 3,00 3,01 3,02 3,03 3,04 3,05 3,06 3,07 3,08 3,09 3,10 Кручинин А. С. Адмирал Колчак: жизнь, подвиг, память. — М.: АСТ, Астрель, Полиграфиздат, 2010. — 538 с. — ISBN 978-5-17-063753-9
  4. Шерстобитов В. В. Колчак. — Одесса: КП ОГТ, 2009. — С. 5. — 135 с.
  5. Дроков С. В.. Исторические портреты: Александр Васильевич Колчак // Вопр. истории. — № 1. — 1991. — С. 50.
  6. Никитин Д. В. Выпуск Колчака // Морские записки. — Нью-Йорк, 1944. — № 3. — С. 234—235.
  7. Смирнов М. И. Адмирал А. В. Колчак. — Париж, 1930. — С. 8.
  8. 8,0 8,1 8,2 8,3 8,4 8,5 8,6 Хандорин В. Г. Адмирал Колчак: правда и мифы. — Гл. «Под полярным небом» Архивная копия от 5 ноября 2013 на Wayback Machine
  9. Белые офицеры. Колчак и другие. — М.: Издательство АСТ, 2016. — 864 с. — (Уникальные биографии). — ISBN 978-5-17-093159-0.
  10. Толль Э. В. Плавание на яхте «Заря» С.24—27
  11. “Отчеты о работахъ Русской Полярной Экспедиціи, находящейся подъ начальствомъ барона Толля. I”, Извѣстія Императорской Академіи Наукъ, 15:4 (1901), 335–394. www.mathnet.ru. Дата обращения: 2 марта 2020. Архивировано 25 января 2022 года.
  12. Черкашин, Н. А. Адмирал Колчак: диктатор поневоле. — М.: Вече, 2005. — 376 с. — (Досье без ретуши). — ISBN 5-9533-0518-4, С. 96—97
  13. А. Шумилов «Возвращение Истины» журнал «Знание-сила, 1997 № 05 (839)». Дата обращения: 23 февраля 2022. Архивировано 25 января 2022 года.
  14. Состав Императорского Русского географического общества по 1 января 1913 года с дополнениями по 1 октября 1913 года. Типография «Строитель». Санкт-Петербург. 1913
  15. 15,0 15,1 Императорское Географическое общество Документ о присуждении Колчаку Большой Константиновской медали
  16. Колчак А. В. Лёд Карского и Сибирского морей // Зап. Имп. АН. Сер. 8. Физ.-мат. отдел. — 1909. — Т. 26, № 1.
  17. Краснов, В. Г. Колчак. И жизнь, и смерть за Россию: В 2 кн. — М.: Олма-пресс, 2000. — 351 с. — (Досье). — ISBN 5-224-00828-X
  18. Колчак А.В. Какой нужен флот России?.pdf. vk.com. Дата обращения: 3 марта 2020. Архивировано 25 января 2022 года.
  19. Хандорин В. Г. Адмирал Колчак: правда и мифы. Гл. «Мировая война. Командующий флотом» Архивная копия от 11 января 2012 на Wayback Machine.
  20. Черкашин Н. А. Адмирал Колчак: диктатор поневоле. — М. Вече, 2005. — 376 с., илл. (16 с.) (Досье без ретуши) ISBN 5-9533-0518-4, С. 132
  21. Первая Мировая война. Действия на Балтийском море. Российский государственный архив Военно-Морского Флота. rgavmf.ru. Дата обращения: 12 сентября 2023. Архивировано 17 февраля 2020 года.
  22. Августа 23 дня 1915 года, приказ // Высочайшие приказы о чинах военных. 1915, 1 августа — 31 августа. — СПб., 1915. — С. 1.
  23. Синюков В. В. Александр Васильевич Колчак как исследователь Арктики. — М.: Наука, 2000. — 325 с. — (Науч.-биограф. лит.). — ISBN 5-02-002377-9, Стр. 54
  24. Бубнов А. Д. В царской ставке: Воспоминания адмирала Бубнова. Архивная копия от 13 февраля 2018 на Wayback Machine — Нью-Йорк: изд-во им. Чехова, 1955. — 405 с. — С. 232—233
  25. 25,00 25,01 25,02 25,03 25,04 25,05 25,06 25,07 25,08 25,09 25,10 25,11 25,12 25,13 25,14 Смолин А. В. Два адмирала: А. И. Непенин и А. В. Колчак в 1917 г. — СПб.: Дмитрий Буланин, 2012. — 200 с. — ISBN 978-5-86007-700-3
  26. 26,0 26,1 Катков Г. М. Февральская революция. — М.: Русский путь, 1997, — 419 с. Пер. с англ.: Н. Артамоновой, Н. Яценко // Глава 12. Отречение. Дата обращения: 18 июля 2016. Архивировано 25 января 2022 года.
  27. Боханов А. Н. Николай II. — М.: Вече, 2008. — С. 300. — (Императорская Россия в лицах). — ISBN 978-5-9533-2541-7.
  28. Смолин А. В. Два адмирала: А. И. Непенин и А. В. Колчак в 1917 г. — СПб.:"ДМИТРИЙ БУЛАНИН", 2012. — 200 с.: ил. ISBN 978-5-86007-700-3, С. 166
  29. 29,0 29,1 Хандорин В. Г. Адмирал Колчак: правда и мифы. Гл. «На распутье. Россия в огне» Архивная копия от 15 октября 2013 на Wayback Machine
  30. Соколов Д. «Положение моё здесь очень сложное и трудное…» Архивная копия от 2 декабря 2013 на Wayback Machine
  31. Крестьянников В. В. Демократизация Черноморского флота в 1917–1918 гг. // Севастополь и Черноморский флот в Первую мировую и гражданскую войны: Статьи разных лет. — Севастополь: Дельта, 2014. — 336 p. — 100 экз.
  32. Иоффе Г. З. Колчаковская авантюра и её крах. — М.: Мысль, 1983. — 351 с. — ISBN 5-250-01558-1
  33. 33,00 33,01 33,02 33,03 33,04 33,05 33,06 33,07 33,08 33,09 33,10 33,11 Белые офицеры. Колчак и другие. — М.: Издательство АСТ, 2016. — 864 с. — (Уникальные биографии). — ISBN 978-5-17-093159-0.
  34. 34,0 34,1 34,2 Флеминг Питер. Судьба адмирала Колчака. 1917—1920 / Пер. с англ. Л.А. Игоревского. — М.: ЗАО Центрполиграф, 2006. — 252 с. — ISBN 5-9524-2530-5.
  35. Ходаков И. М. Белое солнце России. Белая армия и Православие.. — М.: ДАРЪ, 2011. — 304 с. — ISBN 978-5-485-00322-7.
  36. Деникин А. И. [Очерки русской смуты.] В 3 кн. — Кн. 2, т. 2. Борьба генерала Корнилова; т. 3. Белое движение и борьба Добровольческой армии — М.: Айрис-пресс, 2006. — С. 465. — 736 с. — (Белая Россия) — ISBN 5-8112-1891-5 (Кн. 2).
  37. Указ Временного Всероссийского Правительства // Прибайкальская жизнь, Верхнеудинск, № 65, 9 ноября 1918 года, стр. 3
  38. Хандорин В. Г. Адмирал Колчак: правда и мифы. Гл. «Военный переворот и приход к власти» Архивная копия от 16 октября 2013 на Wayback Machine.
  39. Кенез П. Красная атака, белое сопротивление. 1917—1918 / Пер. с англ. К. А. Никифорова. — М.: Центрполиграф, 2007. — С. 258. — (Россия в переломный момент истории). — ISBN 978-5-9524-2748-8.
  40. Цветков В. Ж. Белое дело в России. 1919 г. (формирование и эволюция политических структур Белого движения в России). — М.: Посев, 2009. — 636 с. — ISBN 978-5-85824-184-3
  41. Положение о временном устройстве государственной власти в России, утверждённое Советом министров 18 ноября 1918 г.. Дата обращения: 29 декабря 2011. Архивировано 21 января 2013 года.
  42. Зимина В. Д. Белое дело взбунтовавшейся России: Политические режимы Гражданской войны. 1917—1920 гг. — М.: Рос. гуманит. ун-т, 2006. —С. 147. — 467 с. — (История и память). — ISBN 5-7281-0806-7.
  43. Симонов Дмитрий Геннадьевич. О роли чинопроизводства в поражении Белой армии // Наука из первых рук. — 2014. — Вып. 3—4 (57—58). — ISSN 1810-3960. Архивировано 25 марта 2020 года.
  44. 44,0 44,1 Шишкин В. И. Колчаковский государственный переворот в освещении российских мемуаристов // Вестник Томского государственного университета. История. 2018, № 5 Архивная копия от 9 июня 2021 на Wayback Machine
  45. Галицкая А. П. Колчаковский переворот и партия правых эсеров // Вестник Курганского государственного университета. 2014 Архивная копия от 15 января 2022 на Wayback Machine
  46. Голуб П. А. Белый террор в России (1918—1920 гг.). — М.: Патриот, 2006. — С. 336.
  47. Хандорин В. Г. Адмирал Колчак: правда и мифы. Гл. «Первые шаги Верховного правителя» Архивная копия от 16 октября 2013 на Wayback Machine.
  48. Новиков П. А. Гражданская война в Восточной Сибири. — М.: ЗАО Центрполиграф, 2005. — 415 с. ISBN 5-9524-1400-1, стр. 101
  49. Гражданская война в России: Энциклопедия катастрофы. / Науч. ред. С. В. Волков. — М.: Сиб. цирюльник, 2010. — С. 185. — 400 с. — ISBN 978-5-903888-14-6.
  50. Хандорин, В. Г. Мифы и факты о Верховном правителе России. — М.: Общество развития русского исторического просвещения «Двуглавый орёл»; Издательство М. Б. Смолина (ФИВ), 2019. — 200 с. ISBN 978-5-91862-057-1, С. 47—48
  51. 51,00 51,01 51,02 51,03 51,04 51,05 51,06 51,07 51,08 51,09 51,10 51,11 Хандорин В. Г. Адмирал Колчак: правда и мифы. Гл. «Союзники и борьба за признание» Архивная копия от 6 августа 2020 на Wayback Machine
  52. Хейфец Б. А. Внешние займы и долги царской России: история и современная ситуация // Россия и современный мир. — 2002. — Вып. 1. — ISSN 1726-5223. Архивировано 15 августа 2020 года.
  53. Лошкарев И. Д. Внешняя политика Колчака — черты и механизмы // Всероссийский журнал научных публикаций. — 2011. — Вып. 4 (5). — ISSN 2079-7052. Архивировано 15 августа 2020 года.
  54. Белое дело в России. 1919-1922: формирование и эволюция политических структур Белого движения в России / В. Ж. Цветков. — Москва : Наука, 2013
  55. Стельмак Максим Максимович. Нота Верховного Совета Антанты Российскому правительству А. В. Колчака: вопросы признания омского правительства летом 1919 г // Омский научный вестник. Серия «Общество. История. Современность». — 2017. — Вып. 1. — ISSN 2542-0488. Архивировано 15 августа 2020 года.
  56. 56,0 56,1 56,2 56,3 56,4 Хандорин В. Г. Адмирал Колчак: правда и мифы. Гл. «На полях сражений» Архивная копия от 16 октября 2013 на Wayback Machine
  57. Красный архив. — 1929. — Т. 2 (33). — С. 95—96.
  58. Ганин А. В. Враздробь, или почему Колчак не дошёл до Волги? В незабываемом 1919-м // Родина : журнал. — 2008. — № 3. — С. 63—74. — ISSN 0235-7089
  59. Новиков П. А. Гражданская война в Восточной Сибири. — М.: Центрполиграф, 2005. — 415 с. — С. 137. — ISBN 5-9524-1400-1
  60. Цветков В. Ж. Генерал Дитерихс, последний защитник империи. // Генерал Дитерихс. — М.: Посев, 2004. — С. 47. — ISBN 5-85824-150-6
  61. 61,0 61,1 Хандорин В. Г. Адмирал Колчак: правда и мифы. Гл. «Катастрофа» Архивная копия от 16 октября 2013 на Wayback Machine
  62. 62,0 62,1 62,2 Р. Г. Гагкуев Генерал Каппель //Каппель и каппелевцы. 2-е изд., испр. и доп. М.: НП «Посев», 2007 ISBN 978-5-85824-174-4, стр. 92—95
  63. Колчаковская авантюра и ее крах / Г. З. Иоффе. — Москва : Мысль, 1983. — 294 с.
  64. Мельгунов С. П. Трагедия адмирала Колчака: В 2 книгах. — Книга вторая: Часть III. — М.: Айрис-пресс, Лагуна-Арт, 2005. — 496 с. + вклейка 8 с. — (Белая Россия). — ISBN 5-8112-0547-3. — С. 443, 461.
  65. Гагкуев Р. Г. Генерал Каппель // Каппель и каппелевцы. — 2-е изд., испр. и доп. — М.: Посев, 2007. — ISBN 978-5-85824-174-4. — С. 106.
  66. Краснов, В. Г. Колчак. И жизнь, и смерть за Россию: В 2 кн. — М.: Олма-пресс, 2000. — 351 с. — (Досье). — ISBN 5-224-00828-X
  67. Хандорин В. Г. Адмирал Колчак: правда и мифы. Гл. «Адмирал уходит в последнее плавание» Архивная копия от 21 сентября 2013 на Wayback Machine
  68. Мельгунов С. П. Трагедия адмирала Колчака: В 2 кн. — Кн. вторая, ч. III. — М.: Айрис-пресс, Лагуна-Арт, 2005. — 496 с. — (Белая Россия). — ISBN 5-8112-0547-3. — С. 470.
  69. Ширямов А. Иркутское восстание и расстрел Колчака // Сибирские огни. — 1924. — № 4. — С. 122—140.
  70. См.: Фельштинский Ю. Ленин и расстрел Колчака. // Допрос А. В. Колчака. / отв. за вып. В. Д. Доценко и Л. Г. Колотило; прим. Л. Г. Колотило. — 2-е изд., доп. — Л.: Политекс, 1991.
  71. Адмирал Колчак: правда и мифы / В.Г. Хандорин; Том. политехн. ун-т. — Томск : Изд-во Томского университета, 2007. — 276 с. — ISBN 978-5-7511-1842-6
  72. Адмирал Колчак в Иркутске. Памятник и крест на месте расстрела (ВИДЕО) (недоступная ссылка). Дата обращения: 28 июня 2014. Архивировано 27 июля 2014 года.
  73. Расстрел Колчака: свидетельство очевидца (недоступная ссылка). Дата обращения: 28 июня 2014. Архивировано 7 марта 2016 года.
  74. «Я ВАС БОЛЬШЕ ЧЕМ ЛЮБЛЮ…» Адмирал Колчак: роман перед расстрелом. Дата обращения: 28 марта 2012. Архивировано 15 мая 2013 года.
  75. На восстанавливаемый в Иркутске Свято-Харлампиевский храм, в котором венчался адмирал Колчак, поднят главный купол. Патриархия.ru (24 декабря 2008). Дата обращения: 6 мая 2009. Архивировано 23 августа 2011 года.
  76. Чудновский С. Конец Колчака. — // Годы огненные, годы боевые : сб. восп. — Иркутск, 1961. — С. 209.
  77. ЦГИА СПб. ф.19. оп.127. д.2254 л 223 об-224
  78. Память и имя. Жена и сын Колчака Архивная копия от 5 июля 2015 на Wayback Machine.
  79. РГАВМФ. Ф.417. Оп.5. Д4095, 4096, 4097, 4098, 4099 (1915—1916)
  80. Возвращение адмирала Колчака. Дата обращения: 20 апреля 2013. Архивировано 15 декабря 2013 года.
  81. Памятная доска в честь адмирала Колчака появилась во Владивостоке. медиахолдинг PrimaMedia (29 марта 2016 г.).
  82. Фотография Краеведческого музея. Дата обращения: 21 декабря 2010. Архивировано 12 августа 2011 года.
  83. Расстрел Колчака: свидетельство очевидца (недоступная ссылка). Дата обращения: 16 ноября 2008. Архивировано 14 октября 2008 года.
  84. Музей истории Иркутского тюремного замка имени А. В. Колчака (недоступная ссылка). Дата обращения: 12 августа 2011. Архивировано 18 августа 2018 года.
  85. Кез, С. Последняя гавань адмирала Архивная копия от 13 ноября 2011 на Wayback Machine
  86. . Проект разработан Иркутским областным краеведческим музеем совместно с СИЗО № 1 ГУФСИН по Иркутской области. В музее проводятся экскурсии
  87. Омск | В Омске появился Центр изучения Гражданской войны — БезФормата. Ru. Дата обращения: 18 января 2012. Архивировано 15 декабря 2013 года.
  88. Makarova O. L., Lindquist E. E. A new species of the gamasid mite genus Arctoseius Thor, 1930 (Parasitiformes, Mesostigmata, Ascidae) from Russia with a key to the multidentatus species-group (англ.) // ZooKeys. — Pensoft Publishers, 2013. — Vol. 313. — P. 9–24. — ISSN 1313-2970. — doi:10.3897/zookeys.313.5317. Архивировано 1 августа 2014 года.
  89. В Петербурге появилась мемориальная доска адмиралу Колчаку | Русская весна. Дата обращения: 13 ноября 2016. Архивировано 14 ноября 2016 года.
  90. ТАСС: Общество — Памятная доска Колчаку установлена в Петербурге на доме, где жил белый адмирал. Дата обращения: 13 ноября 2016. Архивировано 13 ноября 2016 года.
  91. Именем Российской Федерации. Смольнинский районный суд г. Санкт-Петербурга. Дело № 2а-185/17 24 января 2017 года. Дата обращения: 15 января 2020. Архивировано 4 октября 2020 года.
  92. В Санкт-Петербурге демонтировали памятную доску Колчаку. Дата обращения: 9 июля 2017. Архивировано 8 июля 2017 года.
  93. На месте зимовки барона Толля и Колчака в Арктике установят знак. Дата обращения: 19 марта 2021. Архивировано 25 января 2022 года.
  94. ННР | Новости - Рубль 1919 - Рубль Колчака. nreestr.ru. Дата обращения: 18 июля 2022.
  95. Золото империи Архивная копия от 20 апреля 2013 на Wayback Machine.
  96. Демократы и адмиралы призывают реабилитировать Колчака (недоступная ссылка). Дата обращения: 27 июня 2014. Архивировано 2 апреля 2015 года.
  97. Главная военная прокуратура отказалась реабилитировать Колчака. Дата обращения: 27 июня 2014. Архивировано 11 сентября 2014 года.
  98. Верховный суд еще раз и навсегда отказался реабилитировать Колчака (недоступная ссылка). lenta.ru (26.11.2001). Архивировано 12 марта 2016 года.
  99. Верховный суд тоже отказался реабилитировать Колчака (недоступная ссылка). Дата обращения: 27 июня 2014. Архивировано 14 июля 2014 года.
  100. Конституционный суд разрешил пересмотреть дело Колчака. Дата обращения: 27 июня 2014. Архивировано 27 июля 2014 года.
  101. ФСБ рассекретила уголовное дело адмирала Колчака. РИА Новости (20190321T1529+0300Z). Дата обращения: 21 марта 2019. Архивировано 21 марта 2019 года.
  102. Обручев В. Земля Санникова. — М.: Эксмо, 2006. — С. 2. — (Всемирная детская классика). — ISBN 5-02-005874-2.
  103. Власов Юрий Петрович. Дата обращения: 20 января 2016. Архивировано 16 июня 2017 года.

Литература[править]

Труды А. В. Колчака[править]

  • Лёд Карского и Сибирского морей // Зап. Имп. АН. Сер. 8. Физ.-мат. отд-ние. — 1909. — Т. 26, № 1.
  • Последняя экспедиция на о. Беннета, снаряжённая академией наук для поисков барона Толля // Изв. Имп. Рус. геогр. об-ва. — 1906. — Т. 42, вып. 2—3.
  • Какой нужен России флот // Мор. сборник. — 1908. — № 6, 7.
  • Современные линейные корабли / Военные флоты 1909 г. — СПб., [1909]. — С. 229—283.
  • Служба Генерального штаба. — СПб., 1912.
  • Инструкция для уклонения от атак подводных лодок. — [Ревель], 1915.
  • Колчак, В. И., Колчак, А. В. Избранные труды / сост. В. Д. Доценко. — СПб.: Судостроение, 2001. — 384 с. — ISBN 5-7355-0592-0.
  • Письмо Верховного правителя адмирала А. В. Колчака Донскому атаману генералу А. П. Богаевскому. 28 июня 1919 г. // Белый архив. — 1926. — Т. 1. — С. 136.

Источники[править]

«Допрос Колчака»[править]

Существуют многочисленные переиздания, полностью либо частично воспроизводящие текст по этой советской публикации, например:

  • Допрос Колчака: протоколы заседаний Чрезвычайной следственной комиссии по делу Колчака : стеногр. отчёт // Арестант пятой камеры. — М.: Политиздат, 1990. — 478 с. — ISBN 5-250-01405-4.;
  • Допрос А. В. Колчака. / Отв. за выпуск В. Д. Доценко и Л. Г. Колотило. — 2-е изд., репринт., доп. — Л.: Политекс, 1991;
  • Колчак Александр Васильевич — последние дни жизни / Сост., вступ. слово, подгот. текста и общ. ред. Г. В. Егорова. — Барнаул: Алтайс. кн. изд-во, 1991. — 304 с. — ISBN 5-7405-0138-5..
  • Другой текст, несколько отличающийся, опубликован ранее в Берлине И. В. Гессеном:

Протоколы допроса адмирала Колчака чрезвычайной следственной комиссией в Иркутске в январе — феврале 1920 г. // Архив русской революции. — 1991. — Кн. 5. — Т. 10. — С. 177—321

  • Впервые подлинные протоколы допросов Колчака и А. В. Тимирёвой из фондов ЦА ФСК РФ (бывш. ЦА КГБ СССР) были опубликованы в 1994 году С. В. Дроковым, который подверг критике предшествующие публикации, охарактеризовав переиздаваемые стенограммы допросов Колчака как «исторический подлог»:

Подлинные протоколы допросов адмирала А. В. Колчака и А. В. Тимирёвой. / Публ. С. В. Дрокова // Отечественные архивы. — 1994. — № 5. — С. 84—97; № 6. — С. 21—58.

Публикации документов[править]

  • Колчак А. В. Военно-теоретические труды / Колчак А. В. — Москва : Издательство «Э», 2016. — 448 с. : ил. — (Подарочные издания. Великие полководцы). ISBN 978-5-699-86047-0
  • Государственный переворот адмирала Колчака в Омске 18 ноября 1918 года : сб. док / Собрал и издал В. Зензинов. — Париж, 1919. — 193 с.
  • Верховный правитель России: Документы и материалы следственного дела адмирала А. В. Колчака. ИРИ РАН, М. 2003. 722 с.
  • Дроков, С. В., Коновалова, О. В. К истории рода адмирала Колчака // Отеч. архивы. — 1992. — № 5. — С. 95—99.
  • Дроков, С. В. Порт-Артурский дневник лейтенанта Колчака // Сов. архивы. — 1990. — № 5.
  • Колчак, Р. Адмирал Колчак. Его род и семья (из семейной хроники) // Воен.-ист. вест. (Париж). — 1959. — № 13—14; 1960. — № 16.
  • Приветственные послания Верховному Правителю и Верховному Главнокомандующему адмиралу А.В. Колчаку. Ноябрь 1918 — ноябрь 1919 г. : Сб. документов / Сост. и науч. ред. В.В. Журавлев. СПб.: Издательство Европейского университета в Санкт-Петербурге, 2012. 560 с. (Эпоха войн и революций; вып. 1).
  • Процесс над колчаковскими министрами. Май 1920. / Отв. ред. В. И. Шишкин. — М.: Фонд «Демократия», 2003. — 672 с.
  • Совет министров Российского правительства: журналы заседаний (18 ноября 1918 – 3 января 1920 г.). Сборник документов / Сост. и науч. ред. В.И. Шишкин. Новосибирск: Издательство СО РАН, 2016. Т. 1. 748 с.; Т. 2. 734 с.
  • Шишкин, В. И. Арест адмирала А. В. Колчака (декабрь 1919 — январь 1920 г.) / Власть и общество в Сибири в XX веке. Вып. 1. Сибирская контрреволюция в годы Гражданской войны. — Новосибирск: Изд-во НИИ МИОО НГУ, 1997. — С. 111—169.
  • Шишкин, В. И. К истории государственного переворота в Омске (18—19 ноября 1918 г.) // Вест. НГУ. Сер. История, филология. — 2002. — Т. 1. — В. 3 (история). — С. 88—98.
  • Шишкин, В. И. Как Колчак стал Верховным правителем // Сиб. огни. — 1993. — № 5-6. — С. 143—148.
  • Шишкин, В. И. Колчак влюблённый // Сиб. огни. — 1993. — № 5—6. — С. 149—160.
  • Шишкин, В. И. Колчак о себе // Сиб. огни. — 1993. — № 5—6. — С. 131—142.
  • Шишкин, В. И. «Моя милая, бесконечно дорогая Анна Васильевна…». Переписка А. В. Колчака и А. В. Тимирёвой // Рус. мысль. — 1992, 25 декабря.
  • Шишкин, В. И. Расстрел адмирала Колчака // Гуманит. науки в Сибири. — 1998. — № 2.
  • Шишкин, В. И. «С уходом А. В. Колчака закрылась последняя светлая страница истории Черноморского флота» (воспоминания Р. Р. Левговда «Вице-адмирал Александр Васильевич Колчак и Черноморский флот в 1916/17 гг.» // Ист. архив. — 2008. — № 5. — С. 126—160.

Мемуары[править]

Биографии[править]

Исследования[править]

Публицистика[править]

Ссылки[править]

WLW Checked Off icon.svg Данная статья имеет статус «готовой». Это не говорит о качестве статьи, однако в ней уже в достаточной степени раскрыта основная тема. Если вы хотите улучшить статью — правьте смело!