Искусство для всех: музейные институции и инклюзия

Культура — это пространство для самых разных людей. Сегодня все больше культурных институций обращают внимание на вопросы инклюзивности. Как им удается создать безбарьерную среду? Что они делают, чтобы помочь музейным работникам лучше взаимодействовать с самыми разными посетителями? Что такое «политика открытости» и как сегодня в России создать «доступный музей» вы узнаете из дискуссии с экспертами, которая прошла в рамках Марафона «Дома со «Знанием».

Конспект

Спикеры: Мария Сарычева, координатор направления по обеспечению доступности инклюзивных программ Третьяковской галереи; Евгения Киселева, начальник отдела междисциплинарных проектов государственного музея изобразительных искусств им. А.С. Пушкина.

Обсуждение начинается с того, как человек попадает в инклюзивную среду, и как она влияет на него. История музейных пространств часто перекликается с темой инклюзии, потому что в них не только актуализируется вопрос доступной среды, но и продвигаются художественные практики, говорящие о представлении людей с особенностями развития.

«Между доступной средой и инклюзивными практиками есть огромная разница, которая проявляется именно в бытовых вопросах»

Важно не только давать слово тем группам людей, которые считаются исключёнными из активной

общественной жизни, но и развивать инклюзивную среду, чтобы они могли иметь возможность физически посетить выставку. В музеях активно внедряются программы и проводятся тренинги для сотрудников охраны и администраторов, которые учат их корректному и этичному обращению с разными посетителями. Например, в Пушкинском музее уже 5 лет проводится Международный инклюзивный фестиваль, участие в котором принимают как российские, так и зарубежные институции.

Проблема коммуникации с людьми с особыми потребностями часто возникает из-за недостатка опыта такого общения. Именно поэтому основой формирования инклюзивной среды является расширение личного опыта каждого участника. Например, в Третьяковской галерее действуют постоянные экспозиции, рассчитанные, в том числе, и на посетителей в инвалидных колясках. Огромный фронт работ — перестройка языка и социальной модели понимания инвалидности. Важно убрать не только физические барьеры, но и этические, которые часто возникают в отношении инклюзивных людей. Спикер отмечает, что современное искусство невозможно понять без телесных практик, тактильности и других форм восприятия. Искусство — это мультисенсорная история.

«Одна из целей работы — сделать так, чтобы внимание было обращено не только на визуальную культуру, но и на другие опыты восприятия»

Одним из заметных проектов организации инклюзивной среды в музее стал «Performance place of space» в Пушкинском музее. В зале античной скульптуры профессиональные танцовщики и люди с синдромом Дауна обыгрывали позы и сюжеты статуй, представленных в зале. Обычные посетители музея не сразу заметили, что что-то происходит. Перформанс обыгрывал идею сегрегации — отделения людей с особенностями от остальных. Инклюзия в музее может проявляться и иными способами. Например, в Третьяковской галерее к выставке о свободе романтизма России и Германии был сделан большой тифло-аудиогид для незрячих людей.

Среди современных художников всё активнее внедряются практики, ориентированные на телесное восприятие и перформативную практику. Задача таких практик — говорить на те или иные социальные темы, создавать искусство, которое было бы сложным по смыслу, но оставалось доступным для людей с инвалидностью.